Они чокнулись и выпили.
— А вы откуда к нам? — спросил Догмаров.
— Из Монако.
— Это где? Франция?
Сонька улыбнулась.
— Почти.
— А повторить можете, как зовут мадам?
— Софья Сан-Донато.
— Теперь запомнил. И как надолго в Одессу?
— Завтра уезжаю.
Банкир даже вскочил.
— Куда?
— В Москву.
— Так я тоже в Москву! Вечером?
— Да, вечером.
— Я могу вас сопровождать?
— Буду рада.
Догмаров был вне себя от счастья. Он поднялся и сурово велел официанту:
— Счет мадам переведи на меня. И ни копейки не приписывай! Я проверю.
— Он нагнулся к девушке и объяснил: — Воруют, босяки, ни стыда, ни совести! — И поцеловал ей руку. — К поезду нужно подбить кой-чего в банке, поэтому спешу. Мой вагон пятый. А ваш?
— Тоже пятый.
— Расскажи кому, не поверят, — закатил глаза банкир. — До вечера, мадам Софья Сан-Донато.
Дойдя почти до двери, он вернулся.
— Это я с виду простой, а на самом деле все помню, все знаю, все понимаю.
Сонька видела в окно, как банкир уселся в свою карету, свойски махнул ей и укатил.
Пригубила вино, лениво осмотрела зал, снова вернулась взглядом к окну и неожиданно увидела штабс-капитана. Он стоял перед окном и смотрел на нее. Был небрит, оборван и довольно нетрезв. Воровка едва заметным движением пальцев показала ему, чтобы он исчез, Горелов постоял какой-то момент, не сводя с нее глаз, затем ушел.
* * *Сонька шагала по Дерибасовской по-прежнему не спеша, отслеживая тем не менее прохожих, их взгляды, их реакцию на нее. Оглянулась и снова увидела штабс-капитана. Он следовал за нею на приличном расстоянии.
Воровка свернула с Дерибасовской в проулочек, заспешила по булыжнику вниз, к морю. Горелов не отставал. Последовал еще один поворот в узкую улочку, и за углом Сонька остановилась. Штабс-капитан подошел к ней на расстояние метра, замер в вопросительном ожидании.
— Что нужно? — спросила девушка.
— Здравствуй, доченька.
— Что тебе нужно? Денег?
— Нет. Тебя увидеть.
— Увидел? Пошел вон!
— Хочу, чтоб простила.
Сонька молчала.
— Прости меня, доченька.
— Хорошо, простила. Все?
— Нет. — Покрутил штабс-капитан головой. — Ты злая на меня. За что?
— Тебе лучше знать.
— Знаю, — на глазах Горелова появились слезы. — Знаю. Но не моя в том вина, доченька. Володя виноват. Он мне залил в глотку водки. Я ж не пил. Соня.
Сонька шагнула к нему.
— Чего ты бродишь за мной? Ты знаешь, что меня ловит полиция? Что за мной хвост!
— Знаю. Надо бежать отсюда. Я готов с тобой исчезнуть, дочь. — Он вдруг задышал ей в самое лицо.
