Догмаров вернулся, с силой поставил бутылку на стол.
— Мадам, гуляем!
Он наполнил фужеры, они чокнулись и выпили. Сонька аккуратненько взяла длинными пальчиками одну из заправленных конфет, протянула банкиру:
— Ну-ка кто съест шоколадку из моих ручек?
— Я!
— Прошу полностью имя и фамилию.
— Александр Догмаров! Банкир!
Девушка сунула ему в пухлые губы конфету, и он с удовольствием принялся жевать ее.
— Это было за вас, Александр, — сказала Сонька и взяла еще одну конфету. — А теперь за меня… Ам?
— Ам! — ответил банкир и с удовольствием стал жевать вторую шоколадку.
— А теперь выпить!
Налил вина, они снова чокнулись и выпили. Неожиданно Догмаров как-то странно посмотрел на девушку поплывшим взглядом и пробормотал:
— Чего это я? Спать… Хочется спать… Что со мной, мадам?
Она мягко улыбнулась, кивнула:
— Хочется спать — спи. Устал, маленький. Спи.
Банкир завалился на бок, Сонька положила его ноги на полку, заперла купе на ключ, открыла небольшой плоский саквояж и начала перебирать вещи. Наконец она нашла то, что искала, — плотно запакованный газетный сверток.
Надорвала уголок, увидела в нем купюры, взглянула на спящего банкира и покинула купе.
* * *Когда поезд остановился, Сонька осторожно спустилась со ступенек вагона и направилась к домику при станции.
— Смотрите, мадам, не опоздайте! — крикнул ей вслед проводник. — Стоим всего десять минут!
— Благодарю.
В такое позднее время на перроне было безлюдно, лишь городовой расхаживал по пустынной площади.
Воровка вошла в станционное помещение, дождалась, когда ее поезд тронется, и постучала в крохотное окошко.
— На Одессу когда будет?
Дремавший за окошком служащий проснулся, сонным голосом буркнул:
— Через два часа, сударыня.
* * *Море манило удивительным спокойствием и лунными бликами. Штабс-капитан и пан Тобольский сидели на берегу недалеко от воды и выпивали. На каменистой земле перед ними стояла бутылка водки, на газете были разложены кусочки хлеба, колбасы, сала, нарезанный репчатый лук. Оба были достаточно хмельны.
— Вот видишь, пан, — Горелов налил по половине стакана, — и тебе уже понравилось выпивать.
— Это плохо, — вздохнул тот.
— Плохо, — согласился штабс-капитан. — Со стороны плохо. А тому, кто пьет, хорошо.
— Так мне вправду хорошо, — кивнул пан. — Выпьешь — и сердце болит не так отчаянно. Все отодвигается, все как будто уходит в густой туман.
— Хорошо сказал — в густой туман, — согласился штабс-капитан и задумчиво уставился в морскую темную бесконечность.
