— Вся жизнь в тумане. Никакого просвета.
Он не стал чокаться, выпил с ходу, одним рывком.
— Пан капитан хочет вернуться в Москву? — спросил Тобольский.
— Капитан не хочет. Что мне там делать? — пожал плечами Горелов. — Кто меня ждет?
— А здесь? Здесь кто-то ждет?
— Никто. Поэтому я думаю — зачем жить? Все равно как в тумане. Выпил, уснул. Проснулся, выпил и опять уснул… Зачем все это?
— Нет, — покрутил головой Тобольский, — я не хочу умирать. Я хочу жить. Пока Соня где-то находится, я не хочу уходить с этого света.
Хотя чувствую, что скоро все равно умру.
— Не-е, ты не умрешь. Пока любишь, не умрешь. Тебя любовь держит.
— А тебя не держит?
— Нет, уже не держит. У меня все уже закончилось. Соня сегодня прогнала меня. Решительно прогнала. И даже ударила. Ударила так, что я упал.
— Обо мне не спрашивала?
Штабс-капитан тоненько и с удовольствием рассмеялся:
— Дурачок ты, хоть и пан. Совсем поглупел. — Он закусил луком, посмотрел на море. — Тянет, сволочь. Неудержимо тянет.
— Кто? — не понял Тобольский.
— Вода… Море.
Пан обнял его, похлопал по спине.
— Пан капитан, ты мне сегодня не нравишься. Пошли отсюда.
— Куда? Бродить по улицам? Не хочу, здесь лучше.
— Мне тоже здесь нравится. — Тобольский налил другу, они выпили. — Я здесь чужой. Совсем чужой.
— А где свой? — насмешливо посмотрел на него Горелов.
Тот засмеялся:
— Нигде. Так получилось.
— А на какие шиши шикуешь? — поинтересовался штабс-капитан.
— Не понял, — повернулся к нему пан.
— Деньги на выпивку откуда берешь?
— В банке.
У меня много денег, пан капитан.
— Наворовал, что ли?
Тобольский еще больше развеселился:
— Я не умею воровать. Мой отец был очень большим промышленником, сделал деньги на угле. Я у него единственный сын. Когда он умер, акции перешли ко мне. На них покупаю водку и все остальное.
— Много еще осталось?
— Денег? Много. Лет на сто хватит.
— Это смотря как пить.
Штабс-капитан уставился на темную морскую гладь и после долгого молчания неожиданно тихо заголосил:
— Погано… Боже, как же мне погано.
Не хочу жить! Сдохнуть хочу! Боже! Погано!.."
"Он скорчился в калач, стал кататься по земле, не переставая кричать и ныть:
— Боже, пошли мне смерть! Убей меня! Небо, куда ты смотришь?
Пан Тобольский бросился к нему, пытаясь успокоить штабс-капитана, поднять с земли.
— Пан капитан! Успокойся, пан капитан… Не надо. Еще не конец, капитан! Успокойся!
И он изо всех сил обнял Горелова, прижал к груди.
— Пожалуйста, не надо… Не оставляй меня одного. Прошу, капитан.
