Кто-то зло заметил:
— Днем отсыпается, а ночью на гульки шляется.
— Побойтесь Бога, бабы, — сказала Мирра. — Побили ее. — Она помогла подруге добраться до топчана, уложила, накрыла покрывалом.
Сонька была без сознания. Мирра набрала в железную кружку воды и принялась вытирать окровавленное лицо воровки, прикладывать холодную тряпочку ко лбу.
* * *Сонька ожесточенно ворочала мешалкой в кипящей жидкости, не обращая внимания на жар и брызги. Сцепив зубы, грузила окрашенную ткань в тележку, толкала ее в сторону туманной от пара сушильни.
Мирра работала рядом, время от времени бросая тревожные взгляды на подругу. Лицо воровки было в сплошных кровоподтеках, губы разбиты, движения неровные, механические.
* * *Затемно Сонька приподнялась на топчане, легонько коснулась Мирры. Та тут же вскинулась, испуганно посмотрела на воровку:
— Ты чего?
Воровка приложила палец к губам, прислушалась к спящим.
— Как начнется пожар, — прошептала она, — сразу беги. Меня не ищи. Даст бог, встретимся на воле.
— А ты куда?
— К Игнатьичу.
Мирра вытаращила глаза.
— Он убьет.
— Не успеет. У него много керосина.
Она поднялась с топчана, прихватила с собой единственную керосиновую лампу, коптившую в бараке, прикрыла ее полой ватника и двинулась к выходу. Мирра с тревогой смотрела ей вслед.
Сонька, пряча под полой лампу, вышла из своего барака, проскользнула вдоль стены, пересекла двор, прибилась к противоположному бараку. Вдруг рядом зарычал и ринулся к ней огромный лохматый пес. Сонька замерла.
Пес продолжал тихо рычать, внимательно глядя на женщину. Она достала из кармана кусок вяленого мяса, полученного от коменданта, и протянула собаке. Пес с удовольствием проглотил его, но уходить не собирался — ждал подачки. Воровка выудила из кармана еще какую-то снедь, собака съела и миролюбиво вильнула хвостом. Сонька пошла дальше, пес не отставал. К нему присоединились еще собаки, и в этой компании женщина добралась до барака коменданта.
Придерживая лампу, Сонька вынула из кармана связку, осторожно подобрала подходящий к замку ключ, несколько раз повернула его и вошла в барак.
Собаки хотели было протиснуться следом, но она закрыла перед их мордами дверь.
Внутри было тихо, даже спокойно. Сонька, освещая дорогу лампой, добралась до бочек с керосином, присела возле крайней — сердце колотилось немилосердно. Она выждала какое-то время, прислушиваясь и успокаиваясь, потом попробовала вытащить большую деревянную пробку из бочки, но ей не удалось.
