Совсем недавно скупил часть акций золотых приисков, — он улыбнулся. — Но самое удивительное, буквально на днях я получил приглашение на городской благотворительный вечер. Представляете, бывший каторжанин приглашен на вечер местной знати! Я бы желал, чтобы вы оказали мне честь быть моей спутницей.
Сонька издала губами странный звук, похожий на фырканье.
— Хорошая пара, не правда ли? — попытался поддержать разговор пан. — Он — бывший каторжанин, она — вышедшая из карцера аферистка! Деньги… Все решают деньги. Если регулярно платить в местную казну, через год-второй все всё забудут.
И мы с вами станем уважаемыми, благопристойными гражданами данного городка.
— Я хочу видеть своих девочек, — неожиданно вполне осознанно произнесла Сонька.
— Они где?
— Где? Сейчас вспомню… Кажется, в Санкт-Петербурге.
— В это лето мы уже не успеем их вызвать, — мягко сказал Тобольский, — но в следующее они непременно прибудут сюда. Я оплачу их поездку.
Воровка покивала тяжелой головой.
— До следующего лета я не доживу.
Я должна быть в Петербурге.
— Как это возможно?
— Не знаю. Но я должна добраться до них.
Тобольский молчал, едва ли не в панике глядя на нее.
— То есть вы хотите уехать?
— Да. Да, я хочу уехать. Навсегда.
— Но я не представляю, как это сделать! Вы не имеете право покидать Сахалин! Вас опять посадят в карцер.
Глаза Соньки сверкнули, она вцепилась в его руку:
— Вот вы… Послушайте, вы! Господин! Сделайте так, чтобы не посадили! — В ее речи возникла здоровая логика: — Дайте капитану денег, наймите лодку, договоритесь с солдатами, чтобы довезли меня на оленях… Придумайте, вы ведь болтаете, что любите меня!
— Да, люблю.
Но это выше моих возможностей.
— Ниже… Ниже… Прошу, умоляю, заклинаю… — воровка не отпускала его руку. — Продайте акции, лавки, пивоварню, но помогите мне! Я не могу оставаться здесь!..
Пан с трудом отцепил ее руку, печально усмехнулся:
— Вот такой у нас получается вечер… — Он помолчал, затем серьезно ответил: — Хорошо, я что-нибудь придумаю.
* * *Сонька крепко спала на мягкой постели, когда ее в плечо легонько толкнул пан Тобольский.
— Проснитесь… Соня, проснитесь.
Она открыла глаза, со сна не сразу сообразила, кто это.
— Что?
— Проснитесь. Надо собираться.
— Куда?
— На пароход.
Теперь до воровки дошло. Она сбросила тощие ноги с кровати, стала натягивать юбку, кофту.
— Вы договорились?
— Договорился.
Когда Сонька оделась, Тобольский осторожно открыл дверь дома и выпустил ее в темный двор.
