Он быстро взглянул на сына, мельком изучил спутницу, никак не отреагировав на нее.
— Слушаю, Михаил.
— Папа, я не один.
— Вижу. Что ты хотел?
— Хотел бы войти в квартиру.
— Зачем? Ты забыл наш последний разговор? — Отец был суров и неприступен.
— Папа, между родителями и сыном не может быть последнего разговора. Я бы хотел его продолжить.
Блювштейн-отец помолчал и с громким сопением отступил назад.
— Прошу.
Михаил и Сонька вошли в длинный прохладный коридор и двинулись в сторону той комнаты, куда жестом указал отец.
Комната была просторная, в центре стоял большой черный рояль. Михаил помог Соньке сесть в кресло, сам расположился рядом. Отец молча стоял в дверном проеме, изучая визитеров.
— Как мама? — спросил сын, деланно улыбнувшись.
— Ты сейчас ее увидишь, — кивнул отец и громко позвал: — Сара, тебя желает увидеть сын!
В комнату вошла маленькая сухонькая женщина, ласковыми и нежными глазами она уставилась на Михаила.
— Здравствуй, Михель. Ты что-то хотел?
— Хотел тебя увидеть, мама.
— Увидел? — строго поинтересовался отец.
— Достаточно. — И он легонько подтолкнул жену в спину: — Ступай.
— Но я бы хотел познакомить маму со своей женой, — вдогонку бросил Михаил.
Родители почти одновременно оглянулись.
— У тебя… жена? — не сразу спросил Блювштейн-старший.
— Да, — кивнул сын. — Мы любим друг друга и пришли за благословением.
Отец посмотрел на мать, горько усмехнулся:
— Как ты понимаешь, Сара, сын решил сюрпризами довести нас до крайней точки. — Он перевел взгляд на Соньку и поинтересовался: — Как вас зовут, мадемуазель?
Она поднялась с кресла.
— Софья.
— И вы любите… — Блювштейн-старший не сразу подобрал подходящее слово. — Вы действительно любите сего господина?
— Да, я люблю вашего сына, — спокойно и достойно ответила Сонька.
Отец помолчал, негромко сказал жене:
— Есть смысл вернуться и кое-что объяснить этой дамочке.
Он опустился в кресло напротив сына и гостьи, мать осталась стоять, растерянная и какая-то жалкая.
— Во-первых, мы известная в Петербурге семья.
Нас знают и почитают, — заявил отец.
— Знакомство с вами для меня честь, — кивнула Сонька.
— Благодарю. А во-вторых, вам известно, какой образ жизни ведет Михель Блювштейн?
— Известно, — девушка продолжала стоять. — Мы таким образом познакомились.
Михаил бросил на нее испуганный взгляд, и отец уловил это.
— Вы, господа, вместе промышляете разбоем? — с усмешкой уточнил Блювштейн-старший.
— Нет, я занимаюсь музыкой, — девушка кивнула на рояль. — Я пианистка.
