Соотношение сил

Они поблагодарили ее за чай и вышли, вежливо с ней попрощавшись.

«Привет», дежуривший в подъезде, как заправский лакей, открыл перед ними дверь и остался на своем посту. В арку они не сунулись, пошли в другую сторону, быстро обогнули флигель, нырнули в узкий проход между какими-то приземистыми строениями, похожими на огромные сугробы. Пришлось пробираться в полной темноте, по колено в снегу. Пару раз останавливались, прислушивались. Никаких признаков погони. Наконец очутились на Волхонке, огляделись.

– Вроде все в порядке, – сказал Проскуров и, опершись на плечо Ильи, принялся вытряхивать снег из ботинок.

– Маленькая экскурсия на Финский фронт, – заметил Илья с усмешкой.

– Ну нет, Илья Петрович, там снег до подмышек, и между прочим, еще и стреляют. – Проскуров зашнуровал ботинки, распрямился, пробормотал: – Разделение изотопов урана – главная проблема в производстве ядерного оружия.

– А как же? Все-таки военной разведкой руковожу.

– Честно говоря, я сразу догадался, что вы уже в курсе, когда увидел, как внимательно читаете.

Вот, хотел с вами посоветоваться. Письмо попало ко мне случайно. Я навел кое-какие справки, выяснил, что профессор Мазур действительно серьезный ученый, академик, не шарлатан, не помешанный. Конечно, прежде всего нужна компетентная экспертиза этого прибора, но организовать ее своими силами я не могу. Тема закрыта директивой товарища Берия: все разговоры о так называемом урановом оружии являются вражескими попытками отвлечь внимание советского руководства от более насущных проблем. Видите, уже вызубрил. Любой мой шаг в этом направлении чреват серьезными неприятностями не только для меня…

– Ясно, не объясняйте, – перебил Проскуров, – насущных проблем действительно хватает, вот уж в этом товарищ Берия точно прав. Где он сейчас, ваш академик?

– В Иркутске, в ссылке. Ему за шестьдесят, здоровье слабое. Два с половиной года одиночки. Боится повторного ареста.

– Вы сказали, к вам письмо попало случайно?

– Мой свекр привез из Иркутска, был там в командировке, – объяснил Илья, – когда-то учился у Мазура.

– Почему же этот профессор не обратился в Академию наук, к своим коллегам?

– Боится высовываться и напоминать о себе. Он вообще не хотел писать, отказывался ставить свое имя.

– Интересно почему? – Проскуров пожал плечами. – Казалось бы, наоборот. Шанс вернуться из ссылки, если, конечно, изобретение действительно чего-то стоит.

– Шанс, – тихо повторил Илья. – Видимо, староват он для игры в орлянку.