Сопки Маньчжурии

Впрочем, от моих любимых учеников и одновременно юных клевретов Серегина не веет злом – и это главное. Это ощущается уже на интуитивном уровне, и поэтому я не сомневаюсь, что мои новые подопечные подружатся с этой парочкой…

Куда больший фурор вызвало появление пред очами царевен няши Тел, которая была в своем репертуаре: сперва притаиться, а затм напугать… Узрев краснокожую рогатую и хвостатую девочку абсолютно чертовского вида, дочери Николая Второго побледнели и принялись ахать и закатывать глаза.

А тут еще подоспела ее сестрица, няша Сул – точно такая же, только помладше. Но Ася с Митей показали, что бояться этих особ нечего – они спокойно и шутливо представили маленьких чертовок царским дочерям. Мол, эти девицы – дочери графини Зул бин Шаб из такого далекого мира, что там все не так, как у людей. Маленькие деммки, в свою очередь, проявили большое любопытство и дружелюбие к царским дочерям – и вот девочки, опасливо прижимаясь друг к дружке, уже пожимают красную теплую ручку одной, а затем другой рогатой проказницы. Что ж, дети – они на то и дети, чтобы уметь быстро принять непривычное; взрослые обладают таким свойством в гораздо меньшей мере…

Наконец Белочка притомилась, и, вернувшись к Настасье, удобно устроилась у той на руках, сказав:

– Ну что, давайте знакомиться… Меня зовут Белочка, и я живая кукла! Большая просьба – больше не называйте меня обезьянкой…

И почему-то уже никто из царевен не высказал удивления от живой куклы – очевидно, они уже начали привыкать к чудесам нашего Тридесятого царства, убедившись, что тут все как в сказке, и даже еще интереснее.

И это было хорошо…

И вот, когда я наконец перестала беспокоиться по поводу того, как уживется столь разнородная компания, к нам в Башню Мудрости заявился… нет, не сам наш отец-командир, а честный отче Александр, таща за собой на буксире императора Николая Второго.

Нет, ноги последний хозяин земли русской переставлял сам, и невидимые слуги его в спину не подталкивали, но весь его внешний вид говорил о том, что идет он ко мне как на Голгофу. Как я понимаю, сначала Серегин повозил этого деятеля носом по продукту его же собственной августейшей жизнедеятельности, а потом передал эту почетную миссию отцу Александру.