Сопки Маньчжурии

Если ты хочешь, чтобы он сел на Наше место, то короткие штанишки поручика синих кирасир должны стать ему тесны. Закончив все свои дела с Аликс, Мы должны будем вернуться в Санкт-Петербург, а здесь Нас сменит полномочный представитель генерал-лейтенант Михаил Александрович Романов.

Кобра оказалась права. Вождь мирового пролетариата не пережил ночного кошмара, в котором женщина в черных одеждах, беспощадная как Немезида, отрубала кривым мечом его непутевую голову, а потом бросала ее под ноги разгоряченной толпе.

Она ничуть не была похожа ни на обычных царских сатрапов-душителей свободы, ни на посланцев доброго боженьки, которого он ненавидел с гимназических времен, но в последние мгновения своего сна, перешедшего в то, что хуже обыкновенной смерти, Ильич понял все и сразу – кто и за что карает его столь жестоко. А потому в смертной тоске он заорал нечленораздельным воем, чем страшно перепугал как Наденьку, проснувшуюся от этого крика, так и жильцов соседних квартир.

В тот момент, когда Крупская принялась тормошить своего супруга, тот был уже необратимо мертв, а на его шее – то есть вокруг нее, там, где беспутную голову срубил виртуальный меч – у него уже проступал багрово-алый стигмат. Пустые остекленевшие глаза смотрели в беленый потолок, растрепанная бороденка и венчик волос вокруг бурно развивающейся лысины выглядели особенно жалко, и испуганную Наденьку пронзило острое чувство, что именно сейчас в ее жизни закончилось все хорошее, и начался один сплошной кошмар.

Ильич был ее ставкой на всю жизнь, она чувствовала его разрушительный потенциал, и только с ним она могла рассчитывать на судьбу, хоть в чем-то отличающуюся от серой нудной участи девушки из образованной семьи без особых талантов и достоинств. Но суровая действительность оказалось даже гораздо хуже той участи, которую она для себя предполагала.

Доктор и полиция, вызванные встревоженными соседями, появились очень быстро, а за ними явились понятые и прочие свидетели.

Бедной Наденьке бы сразу, как только она поняла, что Ильич скопытился, хватать ноги в руки, документы и деньги в ридикюль – и бежать в сторону французской границы, но не догадалась. Ее, заплаканную и несчастную, полиция в первую очередь и арестовала. А то как же – больше же некого, а раз есть убийство, то должен быть и арест. Была с мужем в квартире наедине, и по невыясненным мотивам задушила его во сне шнурком от ботинок.