Сопки Маньчжурии

С отчаянным вниманием я вглядывалась в мелкие строчки, охваченная безумной надеждой прочитать в них не приговор, а доброе пророчество… Последние строчки мне удалось разглядеть, и они гласили следующее: «…и, повидав весь мир, прожив долгую и счастливую жизнь, уйдут они в мир иной в один день, окруженные многочисленными потомками…»

Странно – но, проснувшись, я, вместо того чтобы испытать мгновенное разочарование от того, что это был лишь сон, наполнилась блаженным ощущением (даже, скорее, уверенностью), что приближавшаяся к нашей семье беда вдруг резко затормозила и повернула в обратную сторону.

А нынче Белая Дама явилась в третий раз. При этом что-то подсказывало мне, что этот ее визит будет последним. Наверное, время моего пребывания в этой ванне подошло к концу… Встреча с Белой Дамой все решит.

Она, как обычно, долго тасовала колоду. А потом протянула мне. Когда я вытянула карту и перевернула ее, то замерла в сильнейшем волнении. Мне даже было трудно дышать; я внимательно вглядывалась в изображение.

О, как о многом оно мне говорило! Это бы лик святого Серафима Саровского – точно такой же, как на иконке, что стояла на столе моего мужа с той поры, как у нас родился сын… Сын, которого мы вымолили у этого святого! Алешенька, наш любимый, бесценный мальчик… Мое счастье и моя непреходящая боль… ежесекундное беспокойство о его здоровье… мучительное знание о том, что он едва ли доживет до совершеннолетия и безумная надежда на чудо… За это чудо – за выздоровление моего мальчика – я было готова пожертвовать собственной жизнью…

Пока мой мозг был затуманен и расслаблен воздействием живой воды, воспоминания о моих детях маячили лишь где-то на краю моего сознания, не причиняя мне беспокойства.

А когда я пыталась сосредоточиться на них, они ускользали, растворялись, оставляя мне блаженное беспамятство… Наверняка так было предусмотрено. И вот теперь, очевидно, разум и дух мой достаточно окрепли, чтобы осознать и принять реальность… Я смотрела на изображение святого – и по привычке уста мои начинали шевелиться, вознося благодарственную молитву за сына. И я не ощущала в этот момент, как горячие слезы текут по моим щекам… Просто перед глазами пошла рябь; лик Серафима Саровского задрожал и расплылся… Я моргнула несколько раз – и вдруг увидела, что теперь карта показывает мне моего Алешеньку. Мой милый сынок! Ненаглядный малыш мой – ясные глазки, розовые щечки… Неотрывно я смотрела на карту. А Алешенька взрослел на глазах.