– Направляя меня в этот мир, Господь не определил, каким путем я должен достигнуть цели – главное, чтобы после моего ухода русское государство продолжало крепнуть и развиваться, а народ, включая последнего мужика, знал, что завтра ему будет жить лучше, чем вчера… И спасать Россию требуется не от японцев – сами по себе они не более чем досадная помеха. Спасать Россию требуется от вас, дорогой Николай Александрович… да – от вашего ближайшего окружения, которое больше думает о своих желаниях и придурях, чем об интересах Государства Российского.
В силу полномочий, данных мне Творцом всего Сущего, я засучу рукава и начну перебирать Романовых как яблоки в ящике. Подгнившие плоды я буду откладывать в сторону, а годные сортировать – которое из них более подходит для исполнения поставленной задачи. С этой целью уже этой ночью из своих постелей будут похищены и доставлены ко мне сюда все представители вашей ближайшей родни: брат, сестры, маман, зятек повышенной пронырливости, а также еще остающиеся на свободе дядья.
Впереди этот мир ждет Великий и Ужасный Двадцатый, век, полный кровопролитных войн и ужасных смут умов, и России в это время лучше быть плотно сжатой в кулак, чем оставаться в том дебилизованном и демобилизованном состоянии, которое стало результатом вашего правления. Русский народ вполне достоин того, что бы жить при нормальном государе, избавившись от чувства безысходности, оскорбительного пренебрежения и унизительной нищеты.
Это бедность – когда у человека есть только необходимое, но больше ему не надо – может быть гордой, а нищета, когда нет вообще ничего, унизительна сама по себе. И только двумя вещами я не буду заниматься в этом мире: не сяду на трон сам и не буду провозглашать республику – буржуазную там или социалистическую. На это псевдодемократическое дерьмо я насмотрелся еще у себя дома, и не хочу воспроизводить его у вас…
– Но почему, Сергей Сергеевич? – заломил руки Николай, – за что вы караете меня так жестоко? Чем таким ужасным Мы и Наша семья провинились перед Господом Нашим Иисусом Христом?
– Об этом Вам, Николай Александрович, лучше спросить у самого Небесного Отца, когда лично предстанете перед его престолом, – сказал я.
– При необходимости могу обеспечить аудиенцию.
