Я долго не выдержу…
Сердце колется в груди, когда, остановившись, он смотрит на меня, и от этого взгляда парализует. Я чувствую себя так, будто с лица сдирают кожу."
"Когда молчание становится невыносимым, мне хочется закричать, но он начинает первым. Хладнокровно, без сомнений и предисловий говорит:
– Я купил их для нас.
К горлу подкатывает тошнота.
Не помню, чтобы когда-то он смотрел на меня так. Будто не хочет видеть. Больше никогда.
– Я не знал, что у тебя с предохранением после родов. У нас долго не было секса, я не знал, я думал, будет лучше иметь презервативы.
Я отдал один твоему брату.
В сгустившейся тишине давлю застрявший в горле хрип. Мне так больно, что хочется умереть.
– Ты дура… – хрипло сообщает Руслан. – Ты просто… дура… ты, блять, дура! – орет так, что я вздрагиваю.
Запустив руки в волосы, зачесывает их назад.
– Не было никого, кроме тебя. Идиотка!
– Руслан… – сиплю, шарахнувшись.
– Пошла ты! – орет, указывая пальцем на дверь. – Пошла ты нахер!
Развернувшись, он идет прочь, по дороге сгребая ладонью все, что лежало на комоде.
Маленький светильник, какие-то маленькие подобранные дизайнером детали. Все это с треском разбивается о плиточный пол, создавая дикий шум, от которого я закрываю руками уши.
Я слышу похожие звуки из гостиной.
Пытаюсь дышать, но не выходит.
Схватив с пола свою куртку, выскакиваю за дверь, понятия не имея, куда мне идти.
Глава 31
Наши дни
Оля
– Ты сегодня что, с похмелья? – голос матери звучит с претензией, и я ее не виню.
Размешивая в сковороде рагу, бессмысленно пялюсь на узор кухонного фартука в доме своих родителей.
В груди настырно давит. Я зря решила, будто смогу выдержать эту субботу в компании кого-то, кроме Миши и себя самой.
Мне нужно было притвориться больной. Да, нужно было сказать, что я мертва, только это моя мать посчитала бы достойной причиной пропустить семейный обед, но мы давно здесь не были, и я просто… сдалась…
– Все нормально, – говорю ей. – Голова болит.
– Дай мне… – она забирает у меня столовую лопатку, оттесняя от плиты.
– А то мы до вечера не поедим.
Отойдя к окну, кладу ладони на батарею, надеясь, что это поможет согреться, но даже получасовое стояние под горячим душем не помогло моим внутренностям разморозиться.
С тех пор как я ушла из его квартиры, мне холодно.
Это было вчера, и ни на одну чертову секунду этих суток я не смогла согреться. Опустошение – дерьмовый источник тепла, а именно так я себя и чувствую. Пустой. Потерявшей все ориентиры. Даже свою злость.
