Поворачиваюсь к столу. Кротов сидит, раскинувшись на стуле с едва заметной улыбкой.
— Готово. Вот ваш омлет.
— Как предсказуемо. Я сказал минет, а не омлет, Снежуля.
— Надо четче выражаться. У вас что-то с речью, как будто все время кашу жуете. В любом случае, в мои обязанности не входит осуществление интимных услуг.
— Не входит. А ты еще не влюбилась в меня? Вроде равнодушная, как и с твоим мальчиком из школы. Ты мне маякни когда, чтобы я не пропустил.
— Никогда. Вы это еще не поняли?
— Странно. А мне вчера показалось, что ты уже того самого.
Дошла до кондиции. Так на меня смотрела, как будто уже поимела. Мне аж прям было неловко.
— Я смотрела на ваш шрам на шее. И думала, как же с таким ядовитым характером и языком, вы пролежали с трахеостомой, наверняка обездвиженный и беспомощный, — получай фашист гранату. — Куда девали свой яд?
— А чего это сразу трахеостома?
— А у меня было видение. Я, когда к вам прикоснулась, сразу все увидела. Так как гадили окружающим?
— Так и гадил. На белье, — как ни в чем не бывало произносит Кротов, пожимая плечами.
— Подай-ка мне…
— Что?
— Корень мандрагоры. Буду варить приворотное зелье.
— Кофе значит.
— Ну раз мандрагоры нет, давай кофе.
* * *Рада ли я, что Кротов весь в работе, и я почти не вижу его целых пять дней подряд? Пожалуй, да. Но вот то, что я считаю дни, пожалуй, нет. Пожалуй, мои мысли не только тавтология, но и полная жопа. Люди не считают просто так дни. Как и не напоминают себе каждый день о ненависти.
Я действительно стала ловить себя на мысли, что ежедневно напоминаю себе о причинах своей ненависти.
А еще Кротов, как назло, больше не дает мне дебильных заданий, некогда занимающих все мое свободное время. Теперь я выполняю только функцию уборщицы и кухарки. Неизменным остается только одно: на море меня не пускают. Сначала Кротов, а затем, минуя просьбу к главгаду, меня останавливает один из амбалов. А ведь я думала, что за мной никто не следит.
— Принеси, пожалуйста, два кофе, — перевожу взгляд на часы: половина десятого.
Совсем башкой двинулся?
— Говорят, кофе на ночь вредно.
— Я рад, что ты заботишься о моем сне, но мои просьбы не обсуждаются. Два кофе мне в зал.
— Хорошо. Сейчас сделаю.
— Не плюй в чашки. Я одну отдам тебе.
— Я давно не плюю в чашки. В смысле с детдома.
— Давай живее, у меня к тебе есть дело."
"Вот чует моя пятая точка, какую-нибудь гадость сейчас скажет. Однако, ловлю себя на мысли, что впервые за пять дней испытываю энтузиазм и предвкушение.
