Последний совершенно не ассоциируется с Кротовым, ибо не представляю его молчащим с трубкой в шее. Куда он девал свой яд, когда лежал обездвиженным и беспомощным?
Хочу вернуться взглядом выше и еще раз посмотреть в его глаза и только потом уже нарушить ненормально затянувшуюся паузу, но от чего-то залипаю на его губах. Ничего выдающегося, только почему-то я начиню копаться в памяти и вспоминать какие они были. Холодные? Твердые? О чем я вообще думаю? Бред какой-то.
Со мной что-то реально не так. Я ведь ненавижу его.
И еще минуту назад я готова была его убить за то, что он высмеял мою просьбу. А сейчас? Я не просто пялюсь на его губы. Себе-то уж можно признаться. Я хочу, чтобы он меня поцеловал. Вызывайте психушку. Не Кротову, так мне.
— Останови меня или все повторится, — вдруг до моего сознания доходит его голос.
И я ведь могу его остановить. По крайней мере, должна. Но вместо этого наблюдаю за тем, как его губы приближаются к моим. Закрываю глаза, как только до моих губ остаются какие-то миллиметры и, кажется, издаю стон разочарования, когда понимаю, что вместо поцелуя он ведет носом по моей щеке вниз, слегка касается губами соленой кожи.
— Влад поехал к дочке, — шепчет мне на ухо. — И я его не увольнял. Пока, — тут же добавляет он, задевая губами мочку уха. Вот же сукин сын.
Соберись, дура. Влада не уволили, чего тут разлеглась, корова?! Открываю глаза, стараясь нацепить маску равнодушия.
— Я уже говорила — не надо меня трогать. Пусти.
— Так я давно тебя не держу, — усмехаясь произносит он с довольной улыбкой.
— Примерно все то время, пока ты кое о чем мечтала. И это ты меня трогаешь.
Только сейчас понимаю, что он не врет. Кротов опирается руками о кровать, а не зажимает меня. А вот мои ладони почему-то на его груди.
В момент, когда я решаюсь его оттолкнуть, он сам откатывается на бок. Ему весело, к гадалке не ходи. Одергиваю вниз задравшуюся сорочку и резко встаю с кровати.
Позорище! Хочется провалиться от стыда сквозь землю. Быстро подхожу к двери, но Кротов останавливает меня уже своим привычным «стой».
— Давай договоримся. Трусами больше не дерись, а то мое эго страдает от того, что я не могу ответить, — лучше бы ты мне ответил.
— Можете ударить меня в ответ. Трусами.
— Ударю, конечно. Только рукой. И по заднице. И не как нашкодившего малыша. Спокойной ночи, Снежана Викторовна."
"Забегаю к себе в комнату и так сильно дергаю, и без того держащуюся на сопле, задвижку, что она слетает с двери. Этого мне еще не хватало.
