Пришел лекарь, чтобы обработать раны.
Не вышло.
Потому что Андрей, увидев, как тот полез грязными руками к ране, начал лечить его подручными предметами.
Пришлось возиться самому.
К счастью, рапира оставила аккуратные разрезы. И их сиделка смогла промыть соленой кипяченой водой. А потом насухо вытереть и добро перевязать чисто постиранными, прокипяченными бинтами. Она управилась как раз к тому моменту, как лекарь вновь явился, повинуясь приказу Царя. И они вступили в перепалку, за которой внимательно наблюдали зоркие черные глаза.
Они же и за перевязкой наблюдали…
Глава 8
1555 год, 15 августа, Москва
Андрей с утра вновь обработал рану как посчитал нужным, с помощью приставленных к нему помощников. Перебинтовал. И опираясь на выданную ему трость, отправился на суд. Поединок поединком, а заседание суда так и не произошло, дабы закрепить и оформить результат того зрелищного кровопускания.
Его раны, что на руке, что на ноге, радовали аккуратностью и отсутствием рваных неровностей. Это серьезно облегчало их промывку и обработку.
Сильнее всего пострадала левая нога. Голень. Клинок рапиры в нее сначала вошел, протыкая. А потом еще и рассадил по ходу движения. Парень же наступал на нее во время поединка. Причем ни раз и ни два. Это было больно. Очень больно. Аж круги перед глазами плыли несмотря на адреналин. Потом же, как он немного успокоился, эта боль его и отключила.
Сейчас же, с тростью, двигаться он мог относительно спокойно. Медленно. Осторожно. С массой болезненных ощущений, но терпимых, хоть и на редкость неприятных.
Идти, к счастью, было недалеко. Иоанн Васильевич проводил заседание суда в Грановитой палате.
Почему этим вопросом занимался Государь? Потому что он на этой земле был главным судьей. И только ему было решать подобные вопросы. Ведь они носили международный характер и могли иметь очень серьезные последствия.
Андрей вошел.
Палата была забита людьми под завязку. Кроме уже знакомых персонажей из числа высшей аристократии Московской Руси здесь находились и руководители посольства Священной Римской Империи.
А также кое-кто из иностранных представителей, включая посла Англии, Ливонского аристократа и нескольких аристократов Литвы. Ну и, само собой, османские французы с Анри на носилках, что поставили тут же.
– Доброго дня, – произнес сотник, обращаясь ко всем присутствующим. А потом персонально поклонившись по-японски Царю, добавил, – Государь.
В ответ раздался какой-то невнятный шелест многоголосый.
