Сообразив, что его вызвали из строя, парень вышел вперёд и привычно откозыряв, доложился:
– Матвей Лютый прибыл.
– Обернись к людям, казак, – с улыбкой приказал Лукич, сжимая в руках какие-то бумаги. – Извольте, господа казачество. За спасение полковника полиции, приказом его высокопревосходительства генерал-губернатора, казак пластун Матвей Лютый награждается солдатским Георгием четвёртой степени.
– Так я ж не один был, – не удержавшись, растерянно ляпнул Матвей, тут же прикусив язык, когда Лукич осуждающе покачал головой.
– Всему свой срок, парень. А тебя первым назвали потому, что полковник тот сам видел, как ты врагов его в схватке срубил, – пояснил старшина, протягивая парню бумагу с кучей гербов и печатей и коробочку с самим крестом.
– Рад стараться, господа казачество, – нашёл в себе силы ответить Матвей и, растерянно держа в руках награды, вернулся в строй.
По итогам всего этого действа Георгиевские кресты, кроме самого Матвея, получили десятник Михей и рядовой казак Роман. Тот самый, который сам вызвался ехать с Матвеем в объезд стойбища.
Помимо крестов им вручили денежную премию в размере червонца. Остальные бойцы десятка получили только деньги. Так же по червонцу на нос. Когда строй распустили, казаки принялись поздравлять бойцов.
Кивая и пожимая руки, Матвей никак не мог отделаться от ощущения, что остальных казаков из его десятка с наградой обошли. Именно это он и высказал Макару Лукичу, когда тот в свою очередь подошёл поздравить молодого следопыта. Внимательно выслушав парня, Лукич одобрительно кивнул и, усмехнувшись, ответил:
– Считаешь, я так не думаю? Да только не нам это решать.
А награду вы заслужили. И ты в первую голову. Знаешь, почему?
– И почему же? – насторожился Матвей, ожидая очередного подвоха.
– Да потому, что сумел и полковника выручить, и лазутчика того словить. Уж тут никто, кроме тебя, не поспел бы. Так что носи его смело и любому, кто решит тебя тем крестом укорить, – тут Лукич заметно повысил голос, – сразу ко мне отправляй. Уж я сумею ему объяснить, с какого конца редьку едят.
Стоявшие рядом казаки понимающе усмехнулись. Как умел объяснять Лукич, многие из них узнали, что называется, на собственной шкуре. Роман, сиявший после награждения, словно начищенный самовар, подскочил к парню и, от души хлопнув его по плечу, весело добавил:
– Верно батя мой говорил. Тебя держаться надо. И сам с прибытком, и мне от удачи твоей отломилось.
– Да какая тут, к бесу, удача? Ребят из десятка обделили, – фыркнул Матвей.
