Да только одного не знают.
– Это чего же? – тут же сделал старик стойку, не хуже охотничьей собаки.
– А того, что девки ихние меня иначе как «палёной рожей» промеж себя и не зовут. Сам слышал, – добавил он, отсекая любые возражения в зародыше. – Это и была одна из причин, по которой я решил к Катюше свататься. Я прежде, чем отца просить, сам с ней гуторил. Вот ей не рожа моя важна, а сам я. Какой есть.
– Так это из-за шрамов? – окончательно растерялся казак.
– Угу. Думаешь, чего я ни на посиделки, ни на гулянья почти не хожу.
В спину словно гуси шипят. Рожа палёная. Ну, да бог им судья. Переживу, – с грустной усмешкой закончил Матвей.
– Выходит, та история тебе по сей час аукается, – растерянно проворчал казак, яростно пыхтя своей носогрейкой.
– Ага. Ладно хоть поп унялся. А девки всё Лизаветины слова повторяют. Уж сколько времени прошло, а всё неймётся.
– Добре. Услышал я тебя, Матвей. В общем так. Живи, как сам думаешь, а на дур этих не оглядывайся. Всё у тебя сложится. Вижу.
– Благодарствуй, Макар Лукич.
Я вот только не понял, с чего ты вдруг так за Катерину беспокоишься?
– Так дед её побратим мой. Ещё с юности. Вот я и приглядывал за семьёй, хоть и вышло у них всё вкривь да вкось, но жили ведь. Детей, вон, нарожали, а всё одно толком не складывалось. Слышал, что они самокруткой поженились?
– Слышал, – кивнул Матвей, вспомнив историю женитьбы Катиных родителей.
– Вот когда они бежать-то задумали, дед Семёна мне весточку передал. Сам им помогать не хотел, чтобы людей не дразнить, а душа-то за внука болела.
Вот и попросил тут их приветить. А я присматривал. Семён-то казак справный был. Работящий. Да только не везло ему. Так и померли, что он, что баба его. До срока. Потому я взвился, когда услышал, что ты задумал.
– А теперь? – настороженно поинтересовался Матвей.
– А теперь дураком себя чувствую, – растерянно усмехнулся казак. – Знал ведь, что от тебя худого ждать не приходится, а всё одно поверил дурам."
"– Не дуры они, Макар Лукич.
Они для себя хорошего хотели, а как сироты жить станут, им и дела нет. Сам знаешь, родичам ведь в помощи не откажешь.
– Избави тебя бог от таких родичей, – фыркнул Лукич, презрительно скривившись.
– Вот, изволь. Хоть сейчас в бой, – с улыбкой протянув ему шашку, добавил парень, закончив работу.
– Ты и вправду мастером стал, – уважительно проворчал казак, осматривая клинок. – Добре, Матвей. Живите, как сами можете. А я помогу, коль нужда какая появится.
