– Спаси Христос, Макар Лукич, – вежливо склонил парень голову.
Старик, забрав шашку, ушёл, и Матвей, наведя в кузне порядок, присел на чурбак и задумался, пытаясь понять, кому так неймётся и почему кто-то решил, что может за него решать, на ком жениться и с кем жить. Но ничего так толком и не придумав, зло сплюнул.
– Ты чего это вдруг верблюдом прикидываешься? – иронично поинтересовался Григорий, входя.
– Да так, узнал кое-что, вот и злюсь, – устало признался парень.
– А чего узнал-то и от кого? – насторожился кузнец.
– Лукич заходил, старую шашку поправить, вот он и рассказал, – подумав, честно признался Матвей.
– Поправил?
– Угу.
– А рассказал чего? – потребовал Григорий отчёта.
– Рассказал, что ему несколько баб поведали, что я Катерину взять решил, только чтобы её хозяйство под себя забрать и сирот заместо работников использовать. Вот такой я коварный и злой, – грустно закончил Матвей, не зная, смеяться или плакать.
Точнее, плакать ему совсем не хотелось, а вот набить кому-то физиономию – даже очень.
– Бабы, значит, – зло выдохнул кузнец. – Небось из тех, у кого девки подросли.
– Вроде. Имён Лукич не назвал, – пожал Матвей плечами.
– Добре. Посмотрим, кому там неймётся, – зловеще пообещал кузнец и, оглядевшись, спросил: – Всё тут закончил?
– Ага. Осталось только горн погасить.
– Гаси и в дом ступай. Там как раз Настя опять Катерину позвала. Заодно и погуторите. Благо теперь никто не посмеет дурного сказать. Всё честь по чести сделано. Ступай, – жёстко приказал казак и, развернувшись, широким шагом вышел из кузни.
Проводив отца удивлённо-задумчивым взглядом, Матвей аккуратно загасил горн и, убедившись, что порядок в кузне почти образцовый, отправился мыться. Приведя себя в порядок, парень прошёл в дом и, с улыбкой поздоровавшись с малышами, весело подмигнул теперь уже невесте. После их долгого и обстоятельного разговора Катерина перестала дичиться и теперь встречала наречённого с доброй ласковой улыбкой, от которой даже в доме становилось светлее.
Матвей удивлялся и тихо радовался этой перемене, делая осторожные шаги к последующему сближению, но стараясь не форсировать события. Настасья, также заметившая эту перемену в девушке, всячески поддерживала их во всех начинаниях, беззлобно поддевая обоих. Вот и теперь, едва увидев сына, казачка с ходу приняла свою любимую позу и, уперев кулаки в бёдра, заявила:
– Ну, и долго ты в той кузне прятаться будешь? У него невеста в дому, а он молотом махать убежал.
