С ним, ежели случится, и языка спеленать можно, – кивнул парень, поглаживая кожаную рукоять.
– Чего сделать? – удивился Михей.
– Так это. Пленного для чего берут? Чтобы узнать, что враг замышляет. Сиречь для разговору. А разговор, он языком ведётся. Вот и получается, для краткости, язык. Говорун, значит, – пустился Матвей в объяснения, мысленно матеря себя последними словами.
– Ишь ты как! Ловко, – с улыбкой оценил десятник.
Полусотня выехала на холм, и командир, полусотенный с занятной фамилией Стремя, привстав в седле, громко скомандовал:
– Рысью, марш! Гойда, казаки!
Колонна перешла на рысь, а следом за ней покатило пять телег обоза, запряжённые парами крепких меринов.
Буян, весело фыркнув, двинулся широким, размашистым аллюром, сразу начав обгонять остальных.
– Уймись, дурной. Успеется, – ласково проворчал Матвей, чуть натягивая повод и похлопывая жеребца по шее.
– Ох, и доброго коня тебе Гриша добыл, – одобрительно усмехнулся Михей, поравнявшись с парнем. – Матвей, а ты инструмент кузнечный взял?
– А как же? Помню, что иного кузнеца в полусотне нет, – пожал парень плечами.
– Потому и пришлось заводного коня брать. Там и для кузнечных дел инструмент, и для пластунских справа всякая.
– От то добре, – улыбнулся десятник, явно обрадовавшись. – А то мы со старшинами уж головы сломали, думая, кого кем назначить. Ну не было прежде, чтоб один человек и кузнецом, и пластуном, и просто воем был.
– Един в трёх лицах, – рассмеялся Матвей, не удержавшись от лёгкого хулиганства.
– Да уж.
Вроде и не положено над подобным смеяться, а всё одно шутка выходит, – понимающе усмехнулся десятник."
"Полусотня ходко двигалась по тракту в сторону Армавира. Но в город казаки не вошли. Обойдя его по краю, бойцы двинулись узким просёлком в сторону поселения с занятным названием Псебай. Матвей, пытаясь мысленно представить карту местных поселений, кое-как сообразил, что это уже будут предгорья и дальше дорога будет только на Теберду или Тырныауз. Крайние в тех местах поселения. Дальше возможны только мелкие аулы, названия которых знают, пожалуй, только сами их жители.
Но как оказалось, всё было несколько сложнее. Сбор казачьих войск был назначен на берегу истока речки Баксан. Точнее, у одного из её истоков. Не широкий, но бурный поток стекал с гор и уходил в долину. Широкий луг оказался отличной базой для кавалерии. На его краю казаки разбили лагерь и тут же рядом организовали выпас. Высокая трава хоть и пожухла, но на корм коням вполне подходила.
