– Да кто ж так делает? – всплеснула Настасья руками.
– Я сделаю. Так оно и проще, и быстрее будет, – усмехнулся Матвей, отправляясь к себе.
Убедившись, что запасное исподнее, две пары портянок, мыльно-рыльные и шкатулка со всякими швейными принадлежностями уложены, парень оглядел собранное барахло и, покачав головой, проворчал:
– Блин, тут на телеге выезжать надо. Или заводного коня иметь. Буяну одному тяжко придётся.
Вошедший отец, быстрым взглядом оценив всё собранное, одобрительно кивнул и, взвесив в руке перемётные сумки, решительно заявил:
– Вторым буланого возьмёшь.
Это всё на него погрузишь. Всё одно перед боем обоз собирать станут. Там и оставишь, коль нужда будет.
– Это ж сколько овса ещё везти придётся? – растерянно проворчал Матвей, ероша чуб.
– То не твоя забота. Овёс и другое добро в обозе повезут. А конь заводной тебе всё одно нужен. Инструмент ты собрал, да только для похода того мало.
– А зачем больше-то? – снова не понял парень. – Кони-то у всех перекованы. Это уж так, на всякий случай.
– Сам подумай. Вы к горам идёте. А там камней больше, так что подковы сбиваться быстрее будут. Да и слякотно теперь. Попадёт камешек промеж подковы и копыта, придётся подкову сдирать да набивать наново. Вот и выходит, что тех же гвоздей тебе едва не фунт с собой везти надобно.
– Ты батьку слушай, сынок. Он в походах бывал, знает, что говорит, – входя, добавила Настасья. – К тому же, я тебе там харчей собрала. Тоже вес. Так что бери второго коня и не думай.
– Да я и не спорю, – буркнул парень, растерявшись от такого напора.
"
"* * *Утром вся полусотня в полном составе стояла на церковной площади. Вышедший из храма поп провёл молебен, и казаки, дружно перекрестившись, уселись в сёдла. Колонна шагом направилась к околице, и женщины, тихо плача, поспешили пристроиться к стремени каждого коня. Матвей, заметив пробивающуюся к нему мать, улыбнулся и, чуть придержав Буяна, дал ей догнать себя. Взявшись за стремя, казачка зашагала рядом с конём, то и дело вскидывая голову, чтобы заглянуть в лицо сыну.
– Не журись, мам. Вернусь, – склонившись с седла, тихо пообещал Матвей.
– Вот только попробуй не вернуться, уши надеру, – улыбнулась сквозь слёзы Настасья. – Батьке махни. Вон он, у околицы стоит, – быстро добавила она, заметив замершего, словно статуя, мужа.
Выпрямившись, Матвей встретился взглядом с отцом и, сняв папаху, склонил голову в поклоне. Никак иначе выразить ему своё уважение парень просто не мог.
