Зло всхрапнув, Буян с ходу взял в карьер и, стремительно догнав ехавшего первым сотника, заржал, жёстко осаженный всадником.
– Командир, Ахмет-хан говорит, что скоро может случиться самум. Тот самый ветер, как случился, когда мы были в оазисе, – быстро доложил парень, удерживая жеребца.
– Не было печали, – зашипел сотник, оглядываясь и ища взглядом толмача.
Подъехавший к ним Ахмет-хан только кивнул, понимая, что молчать о подобном нельзя.
– Что делать надобно? – быстро спросил Гамалий у переводчика.
– Прятаться, – коротко ответил толмач.
– Командир, давай обратно за холм вернёмся и переждём малость, – тут же предложил Матвей, вспомнив силу удара песка, несомого ураганом.
– Добре, не станем рисковать понапрасну, – чуть подумав, решительно кивнул сотник.
Приподнявшись в стременах, он зычным голосом отдал команду, и вся сотня, развернув коней, рысью поспешила обратно, под прикрытие холма. Спешившись, казаки принялись готовиться к возможному природному катаклизму. Из сумок доставалось грязное исподнее, бурки и просто куски холстины, чтобы защитить лица и морды коней.
Приготовив всё необходимое, Матвей пешком поднялся на гребень холма и, присев на ближайший валун, принялся всматриваться в пустыню.
Между тем замеченные им смерчи словно затеяли танец, плавно смещаясь из стороны в сторону и изгибаясь самым странным образом. Заворожённый этим танцем, парень не сразу понял, что на горизонте возникло огромное пылевое облако. Только когда щебетавшая где-то неподалёку пичуга неожиданно смолкла, Матвей вынырнул из этого почти медитативного состояния и, тряхнув головой, быстро осмотрелся.
Вокруг всё стихло. Сообразив, что всё идёт так же, как и в прошлый раз, парень сбежал с холма и, быстро отвязав повод Буяна от камня, громко крикнул:
– Укладывайте коней! Самум идёт!
Как назвать это природное явление по-другому, он и понятия не имел. Впрочем, это уже не имело никакого значения. Казаки, тут же сообразив, что скоро произойдёт, кинулись заматывать коням морды, чтобы уберечь животных от гибели.
Уложив Буяна на песок, Матвей плотно замотал ему голову своей исподней рубахой и, затянув рукава на шее, быстро раскатал кошму. Сунув под бок жеребцу край бурки, он навалил на другой её край пару увесистых камней и, забравшись в эту нору, принялся заматывать собственную голову куском холстины.
Только теперь до него дошло, почему арабы всегда ходят в своих длинных куфиях. Это была одновременно и защита от палящего солнца и защита от стремительно несущегося песка.
