Слуги и женщины сбивались с ног, обнося всех собравшихся айраном. Но, несмотря на всё веселье, и казаки, и местные всё равно продолжали держаться настороже и особняком. И те и другие отлично понимали, что вечером праздник закончится, а спустя несколько дней, встретившись где-то в пустыне, они вполне могут посмотреть друг на друга через прорезь прицела.
Ближе к вечеру арабы, уже изрядно набравшись своим излюбленным пойлом, принялись чудить, паля в воздух и размахивая саблями. Глядя на их забавы, казаки только посмеивались.
Один из воинов молодого военачальника, вскочив на коня, лихо пронёсся по развалинам галопом и, перемахнув одну из разрушенных стен, поднял коня на дыбы, явно красуясь перед приезжими. Недоумённо переглянувшись, казаки только равнодушно пожали плечами. Для них это была и не скачка вовсе.
Понятно, что среди арабов встречались серьёзные наездники, но для этого нужно постоянно жить в седле. А тут обычный пастух, умеющий чуть больше, чем все остальные.
Заметив, что на гостей это выступление никакого впечатления не произвело, местные заметно напряглись. Сын шейха, заметив это, тут же вылез с очередным предложением. Жестом подозвав к себе толмача, он ткнул объеденной костью в казаков и, презрительно усмехаясь, что-то спросил.
Выслушав вопрос, Гамалий, как предводитель гостей, сидевший рядом с хозяином, недоумённо пожал плечами и спокойно ответил. После его слов, точнее, перевода, сынок мгновенно потемнел лицом и, вскочив, принялся гневно что-то вещать.
Сидевший чуть в стороне от хозяйского стола Матвей, едва заметив его реакцию, вытянул из кобуры револьвер и положил его на колено, специально отследив, чтобы ствол не был на кого-то направлен. Сидевшие рядом десятники, заметив его жест, в точности его повторили.
Рядовые казаки, увидев, что командиры приготовились бить посуду, разом подобрались, и в воздухе сразу запахло серьёзной дракой.
Шейх, несмотря на хмельное веселье, жёстко прикрикнул на сына и, взмахом руки усадив его на место, принялся задавать толмачу вопросы. Точнее, обращены они были сотнику, но выслушивать их первым вынужден был Ахмет-хан. После нескольких минут такой беседы сотник оглядел сидевших наискосок от него десятников и, найдя взглядом Матвея, поманил его к себе.
Недоумённо хмыкнув, парень поднялся и, не убирая револьвера, подошёл к командиру.
