А память, она пластуну обязательно потребна.
– Матвей, вот только не надо лаптем деревенским прикидываться, – чуть усмехнувшись, фыркнул поручик разведки. – Не получается у тебя.
– Чего это не получается? – удивился Матвей, всё это время тщательно контролировавший каждое своё слово.
– Глаза выдают.
– А что не так с ними?
– Умные больно и внимательные. И не напоминай, что ты пластун. Я помню, – добавил Ахмет-хан, лукаво улыбаясь в бороду. – Лучше скажи, где ещё ты учился?
– Я и сейчас учусь, – помолчав, негромко ответил Матвей.
– У тебя. Был старик один, так он любил повторять, что любое знание на пользу. Вот я и решил так жить. Вижу что интересное и что можно будет как-то для своего дела приспособить, так сразу начинаю вопросы задавать, учиться.
– Занятно, – удивлённо хмыкнул толмач. – Умён тот старик был. Хотя странно. Ведь в Писании сказано – во многих знаниях, многие печали. Умножая знания свои, умножаешь свои печали.
– Я что-то не пойму, поручик, ты мусульманин или православный? – не удержавшись, поддел его Матвей.
– Тихо ты. Просил же, – тут же зашипел на него Ахмет-хан.
– Так нет никого, – усмехнулся Матвей. – А что просил, помню. Не изволь волноваться.
– Мусульманин я. Потому сюда служить и отправили, – вздохнул толмач. – А Писание читал. И не один раз.
– Печали умножал? – снова поддел его парень."
"– И их тоже, – усмехнулся Ахмет-хан в ответ. – А вообще, по службе нужно было. Я ведь тебе рассказывал. В этих местах кого только не встретишь. Арабы, курды, езиды, копты, чёрт в ступе.
Иной раз смотришь, как они Богу молятся, и волосы дыбом. То ли молебен служат, то ли идолу требу справляют. И каждый считает, что именно так будет правильно.
– Ну, таких и на Руси хватает. Хлысты всякие, пятидесятники. Тоже без стакана не разберёшь, кому молятся, – понимающе кивнул Матвей.
– Знаю. У нас тоже таких хватает, – вздохнул толмач. – Слушай, а с чего ты вдруг решил про науки заговорить? – вернулся он к начатой прежде теме.
– Помнишь, когда я кувшины с человека сбил, шейх сотника спрашивал, может ли он отдать меня ему, чтобы я его пастухов учил?
– Помню, конечно.
Думал, ты там его и прирежешь, – фыркнул Ахмет-хан. – Глаза сверкнули, словно у оборотня какого. Про нас говорят, что мы готовы кого угодно зарезать. Это они с казаками дел не имели. С тобой, к примеру. Вот уж где головорез.
– Это кого я без причины зарезал? – деланно возмутился Матвей.
– Пока никого. Но ведь и поход ещё не закончен, – поддел его толмач.
