– Ты слушать будешь, или станем ядом мериться? – деланно возмутился Матвей.
– Прости, не удержался, – рассмеялся Ахмет-хан.
– Бог простит, – отмахнулся парень. – Так вот, после того случая я и решил, что надо сделать так, чтобы он сынка своего с нами не отправил. Учиться. Сам понимаешь, нам такой соглядатай и даром не нужен. И ведь не прирежешь ночью. Тогда за нами весь клан бегать станет, чтобы узнать, что с ним случилось. Это сейчас они с папашей, как кошка с собакой. А случись чего с сынком, не отбрехались бы.
– Тут ты прав, – чуть подумав, согласился толмач. – Во всём. Но зачем было так унижать сынка?
– Это чем же я его унизил? – растерялся Матвей от такого захода.
– Он сын шейха. Считай, местного царька. Выходит, принц крови. А ты его как щенка нашкодившего, носом в лужу, в его неграмотность. Если ты не знал, то мусульманин обязан в своей жизни прочесть только одну книгу.
– Коран, – тут же отреагировал Матвей. – Знаю. Но ведь в Коране нигде не сказано, что правоверный не должен читать другие книги и отказаться от всех наук.
Напомню, что лучшие врачи и те, кто за звёздами смотрит, отсюда и пошли. Да ещё эти… как их, математики, – сделал вид, что едва вспомнил, как оно правильно называется, Матвей.
– Астрономы, – поправил его Ахмет-хан, окидывая парня задумчивым взглядом. – Опять запутать меня пытаешься? Сам ведь помнишь всё прекрасно.
– Забыл. Сам знаешь, коль долго не вспоминаешь чего, то и забыть не долго. А зачем мне эти названия в станице? Это в школе интересно слушать было.
А после не до того стало. Землю надо было пахать, в кузне работать. Не до математики стало.
– Понимаю, – кивнул толмач. – Иногда мне нашу систему обучения самому уничтожить хочется, – неожиданно добавил он.
– Чего уничтожить? – нашёлся Матвей, делая вид, что не понимает, о чём речь.
– Правила, по которым во всякие военные училища и университеты принимают, – коротко пояснил толмач. – Не поверишь, но даже меня, человека, который был принят на полный государственный кошт по высочайшему указу, и то изгнать пытались.
Всякое дурачьё потомственное, титулованное. Сами ничем кроме пьянства да мамзелек не интересовались, учиться не желали вовсе, а моё рвение им поперёк горла было. Ох, и натерпелся, – Ахмет-хан покрутил головой, словно отгоняя неприятные воспоминания.
– Слава богу, хоть не все такие, – в тон ему отозвался Матвей. – Есть и толковые офицеры. Мало, но есть.
– Вот именно. Мало, – скривился толмач.
