Сотвори себе удачу

– Я не могу больше у тебя сидеть! Понимаешь, я ведь замуж за этого твоего американца выхожу.

– Правда! Он послезавтра приезжает, мы женимся и едем в Америку!

– Ну ты даешь! – восхищенно опять снизу вверх посмотрела Татьяна. – А мы к тебе приедем!

– Здорово! Ладно, давай, я пойду. И позвоню тебе насчет человека. Вечером. Но ты уж будь молодцом! – И она поцеловала ее в темечко.

– Все будет в порядке! Я же железная женщина!

Она действительно вдруг почти легко вскочила со своего стула и пошла за Людой в прихожую.

– Как ты вовремя пришла! – все приговаривала она.

Люда вышла в прекрасном настроении. Хоть она и вспоминала об этой дурацкой звукоизоляции не часто, уезжать, не сделав ее, не хотелось. Как-то нехорошо… А теперь все устроилось самым наилучшим образом. Не забыть бы теперь Лауре сказать про Татьяну…

Как только она вышла из квартиры, охранник возник как из-под земли. Ну и работа! Неужели он торчал тут все время? А она-то про него и забыла.

Солнце уже садилось. С крыш капало.

Охранник голосовал переполненным маршруткам, чертыхался, остановил машину, от которой Люда наотрез отказалась.

– Вы что! Не соображаете… Нельзя садиться в случайные машины – это главное правило… – Она просто развлекалась. Муки бедного охранника забавляли ее.

– А в маршрутки, значит, можно?

– В маршрутках много посторонних людей, там ничего случиться не может, – с наслаждением наставляла этого олуха Люда.

– Да с тобой вообще ничего… – заворчал он.

– Что? – разозлилась Люда.

Но тут как раз маршрутка-то и остановилась, и они наконец поехали. Людмила села на освободившееся место и тут же стала дремать, а охраннику пришлось ехать, согнувшись в три погибели у входа.

Мобильник зазвонил, как только они поехали. Пассажиры напряженно прислушались. Люда достала трубку.

Позвонил Сидоров. Он напомнил Людмиле, что завтра сорок дней со дня смерти ее мамы, а также предупредил, что по христианским принципам год после смерти родителей – траурный, поэтому замуж выходить нельзя.

– Это не предрассудки… – Голос Сидорова стал строгим. – Я согласен, что это меня не касается.

Ты, конечно, можешь поступать, как тебе угодно. Но предупредить тебя я счел необходимым.

– Спасибо! – сказала она сухо.

– Не за что. Ангела-хранителя тебе! – Его голос был сама смиренность.