Совдетство. Школьные окна

Все мои просьбы купить за шесть рублей почти беззвучный электрический компрессор размером с майонезную банку наталкиваются на полное непонимание предков. Лида переводит эту цену в говядину – три килограмма! – и ужасается. А Тимофеич – в выпивку: два пол-литра да еще бутылка жигулевского, – и негодует. С первой зарплаты я куплю маман кастрюлю-скороварку (она о ней давно мечтает, но «не может себе позволить»), приду домой, поставлю на стол и скажу как бы невзначай: «Вот, пожалуйста, и стоит всего шесть рубчиков, как компрессор!» Лида все поймет и смутится…

На втором подоконнике стоят в горшках цветы: фикус, столетник и герань, доставшаяся нам от Коровяковых, она переболела и расцвела.

Земля вокруг корней засыпана толстым слоем спитого чая – это отличное удобрение, не хуже суперфосфата, о котором постоянно талдычат по телевизору. Повидавший мир Нетто уверяет, что бедные китайцы заливают чай кипятком трижды, а мы, русские, – богатые, потому завариваем всего один раз, зато у себя в вагоне-ресторане он решил использовать опыт хунвейбинов, и никто из пассажиров не замечает: пьют да похваливают.

Я огляделся, соображая, где же на этот раз мой хитрый братец спрятал свой юбилейный рубль? Так, сначала надо вспомнить места, уже послужившие ему тайниками: гардероб, ниша под батареей, морозилка холодильника, недра дивана, цветочные горшки, родительская кровать, там под матрасом таятся квадратные бумажные упаковки с розовыми надпечатками. У них есть два названия, первое – «изделие», второе – «два за четыре».

Маман предпочитает первое, Тимофеич второе. Она говорит в аптеке, протягивая чек и потупясь: «Мне изделия, пожалуйста!» А отец буркает, хмурясь: «Два за четыре и вазелин!» На лицах лечебных продавщиц, обычно строгих, мелькает что-то лукавое. Тимофеич, найдя Сашкин рубль под матрасом, чуть его не конфисковал, еле упросили отдать. А еще вредитель засовывал монету в игрушки, под клеенку обеденного стола, в стенной шкаф, однажды зарыл в банку с сахарным песком, а вернувшись из детского сада, стал сдуру на глазах у всех выкапывать свое сокровище, и его отчихвостили, ведь больше всего микробов обитает на деньгах – бумажных и металлических. Что же он придумал на этот раз? Так сразу и не догадаешься, а ходики стучат и стрелка, дергаясь, неумолимо приближается к 8 часам, когда закрывается магазин. Правда, можно еще добежать до гастронома у метро «Бауманская» – там работают до девяти, а на Смоленской площади и улице Горького, в Елисеевском, – вообще до десяти.