Совдетство. Школьные окна

Однажды мы вечером зашли туда с Башашкиным, тогда еще выпивавшим, он купил себе старку с красно-черной, как похоронная материя, наклейкой, а перед нами дедок в клетчатом пиджаке, опираясь на резную трость, протянул чек и коротко сказал:

– «Двин», голубушка!

Продавщица с белой наколкой в перманенте бережно завернула в бумагу засургученную бутылку с темно-коричневой жидкостью и уважительно отдала покупателю.

– Ты знаешь, племянничек, сколько стоит коньяк «Двин»? – шепотом спросил меня дядя Юра.

– Что-о? Как велосипед? Он что, двинутый?

– Хорошо скаламбурил! У тебя способности.

Цеховик, наверное, или писатель.

– Как Толстой, – кивнул я, вспомнив богатый музей возле бассейна «Москва».

Чтобы сосредоточиться, я подошел к аквариумам, рыбки узнали меня и собрались к стеклу. В их представлении я бог, который регулярно подливает им свежую воду, убирает сифоном ил с отходами, включает, если душновато, компрессор, распыляющий живительные пузырьки воздуха, а главное – регулярно потчует свежим трубочником или в крайнем случае сухим кормом, хранящимся в баночке из-под кофе «Артек».

Я поддел крышку, взял щепотку невесомых дафний, напоминающих по виду гречку, и высыпал в стеклянную прямоугольную кормушку, плавающую на поверхности. Оглоеды гурьбой метнулись к жратве, даже калихтовые сомики со дна взвились. Минуточку, а где же синий петушок, недавно купленный на «Птичке»? Ах, вот он, жив, здоров, невредим, если не считать слегка потрепанных плавников. Зато старожил аквариума – зеленый меченосец выглядит жутко: от острого, как клинок, хвоста остался обломок. Черной моллинезии тоже досталось от драчливого новосела. Как это похоже на людей…

В каждом классе существует равновесие сил, как в аквариуме, где все рыбки привыкли друг к другу, изучили повадки соседей и знают, чего от кого можно ожидать. Попробуйте привезти с рынка и выпустить в воду свежего петушка или меченосца… О, что тут начнется! Оттопыренные жабры, наскоки, погони, ожесточенные поединки, после которых в воде будут плавать чешуя и ошметки оперения, а сами драчуны потеряют половину своих красот.

Но потом, померившись силами, залечив раны, они разберутся, кто главней, и до поры успокоятся, сохраняя вооруженный нейтралитет, увиваясь за своими самками и бросаясь наперегонки к корму, особенно живому. Извивающийся трубочник не успевает упасть на дно, как оказывается во рту у медлительной, на первый взгляд, скалярии.

То же самое случилось в нашем 7-м «Б» с появлением Сталенкова.