Совдетство. Школьные окна

Он сразу сообразил, кто у нас самый сильный, и не стал размениваться, насовав Кузе, а тот, зная, с кем имеет дело, даже не сопротивлялся. Но тогда зачем человеку сила, мощные бицепсы, пресс с квадратиками? Чтобы покорно стоять перед дохляком, встряхивая битловской прической от каждого удара? Смешно…

Глядя на жадно питающихся рыбок, я в задумчивости закрыл банку и поставил на мрамор, так и не сообразив, куда вредитель Сашка запрятал свой рубль. Посмотрев на ходики, я двинулся к двери: с минуты на минуту придут предки и уже никуда меня не отпустят на ночь глядя.

Даже не знаю, что выкинет нервный Сталин, когда я вернусь с пустыми руками. Может, насует, как Кузе, несмотря на нашу дружбу. Зачем я пообещал, зачем? Кто тянул меня за язык?

И тут я вспомнил: в третьем классе нам разрешили пользоваться самописками. Прощай, чернильница-непроливашка, прощайте, вставные железные перья с выдавленной звездочкой, прощай, деревянная ручка, обгрызенная в раздумьях о том, как пишется слово «сапог».

И вот накануне Ольга Владимировна предупредила: с утра будет важный районный диктант, поэтому самописки надо заранее заправить и проверить, чтобы никаких накладок. Я с вечера промыл под краном и напитал чернилами «Радуга» новую авторучку, заранее убрав в боковой карман пиджака, чтобы не забыть дома, а утром, за партой, раскрыв тетрадь для диктантов, вынул самописку и сразу почуял: что-то не так… Она стала вроде как легче, чуть-чуть, но тем не менее… Посмотрел на просвет прозрачный пластмассовый цилиндрик – пусто. Проверил подкладку и обнаружил большое синее пятно, за ночь оно успело высохнуть, поэтому я ничего не заподозрил. Протекла… Брак! Куда только смотрит ОТК!

– Юра, в чем дело? – рассердилась Ольга Владимировна.

– У меня ручка не пишет!

– Я же предупреждала! Нельзя быть таким растяпой! Ладно, возьми мою…

И я к зависти всего класса писал диктант учительской авторучкой, черной с золотыми кольцами на колпачке.

Воспоминание, мелькнув, исчезло в мешанине прошлого, но я снова на всякий случай взял в руки банку с кормом, она показалась мне тяжелее, чем раньше, чуть-чуть, но все-таки… Заглянул вовнутрь, хорошенько встряхнул и среди сушеных дафний увидел лобастый серебряный профиль Ильича! Ну, братец, ну, выдумщик, ну, хитрило-мученик! Монета быстро перекочевала в мой карман. Последствий я не боялся.