Совдетство. Школьные окна

– Только добро переводишь!

– Дыши глубже, блевантино, – сейчас пройдет.

Первач пробыл в моем организме меньше минуты, но меня сразу зашатало, пришлось сесть на лавочку. Ребят после самогона тоже повело, потянуло на приключения. Серый резвился в яме с песком, разбегался и с гоготом прыгал в длину, каждый раз садясь на задницу. Корень упражнялся на брусьях, железных трубах, врытых в землю и выкрашенных в зеленый цвет. Делал он это вполне прилично, выполняя все нужные движения, а в конце грамотно приземлился, лишь слегка оступившись.

Иван Дмитриевич обычно ставил за такую технику пять с минусом.

Сталин устроился рядом со мной, закурил, пуская из ноздрей густой дым, серебрившийся в свете уличного фонаря. Он покачивался, как Дерсу Узала, и еще напевал себе под нос:

Серый и Корень подошли, подхватив концовку:

Санёк снова закурил, затянувшись так, что сигарета вспыхнула, будто бенгальский огонь, и затрещала. Он долго молчал, разглядывая, как отступает, тлея, темная волнистая кромка папиросной бумаги и корчится табачный мусор, напоминая огненных червячков.

Потом, после долгого молчания, Сталин отстраненно сообщил, что Толян в тюрьме заболел туберкулезом и теперь лежит в больничке…

Кое-что про его старшего брата я слышал, а тут из разговора узнал новые подробности, многое объяснявшие. История такая: Толян старше Санька на шесть лет, окончил ремеслуху и трудился токарем на «Физприборе», он еще помнил отца, тот работал кровельщиком и по весне упал со скользкой крыши, разбившись насмерть.

Сталин тогда был еще, как говорит дядя Юра, в проекте и родился сиротой, а у матери от всего этого начались перебои сердца, и ей дали группу инвалидности. Три года назад возле Иркиного ларька из-за чепухи (не поделили место на скамейке) случилась драка между переведеновскими и чешихинскими, одного пацана с Малой Почтовой пырнули ножом, и он умер, не дождавшись скорой помощи. На перо его принял Бурый, уже сидевший за хулиганку, и теперь ему могли запросто как рецидивисту впаять за мокруху вышку, поэтому авторитетные паханы уговорили Толяна взять вину на себя. Чем не вариант: молодой, несудимый, заводом характеризуется положительно, единственный кормилец в семье, на иждивении больная мать и несовершеннолетний брат, нож чужой, подобрал с земли, чтобы защититься, а чешихинский пацан сам на лезвие в неразберихе и напоролся. За непредумышленное дадут по минимуму и освободят по первой же амнистии.