Совдетство. Школьные окна

В благодарность, пока парень будет чалиться, семью не оставят, деньжат подгонят и за бедовым Саньком посмотрят, наставят, а если кто к нему полезет, пусть лучше гроб себе заказывает. Так, кстати, и случилось: срок Толян получил небольшой, на зоне первоходка взяли под опеку опытные сидельцы, в обиду не давали, передачи регулярно ему с воли посылали – и все шло вроде бы тип-топ, правда, по амнистии в честь 50-летия Октября не отпустили, ну так не за горами 25 лет Победы… И вот вам пожалуйста – туберкулез! Мать, как узнала, совсем слегла…

Пацаны помолчали, допили за здоровье Толяна оставшуюся тошниловку, мне, понятно, даже не предлагали, чтобы зря добро не переводить.

О том, что дела у Сталина хуже некуда, знали все. Во-первых, его застукали курящим в туалете на втором этаже и подняли такой скандал, словно он там взрывчатку варил, как малолетние партизаны в фильме «Армия Трясогузки». Морковка вызвала и отчитала, мол, здесь тебе, Сталенков, не там! В общем-то ничего страшного, через две недели все забылось бы, ведь директор школы, где учится без малого тыща несознательных детей, не может долго злиться на конкретных нарушителей дисциплины, иначе он просто сойдет с ума, так как каждый день в классах и во дворе происходят события, способные взбесить и вывести из себя.

То кто-нибудь сунет карбид в унитаз, и тот извергает, как вулкан, вонючую серую пену. То устроят в вестибюле конное побоище, в результате два всадника и один скакун отправлены в медпункт с травмами различной степени тяжести. А то у десятиклассников отберут самодельную колоду карт с голыми женщинами во всех позах Евы, как выразился Карамельник, удивившись изощренному мастерству неведомых изготовителей:

– Камасутра, забодай меня комар!

– Ананий, заткнись! Дети кругом!

Выпендрежник Соловьев потом объяснил нам, что это такое, и даже притащил в школу книжку на английском языке с множеством иллюстраций, на них индусская парочка голышом занималась бесстыжей акробатикой.

После незаконного курения Сталину бы затихориться, но он сцепился с учителем труда Васькиным по прозвищу Фаскин. Вообще-то Марат Яковлевич – мужик безвредный, но вспыльчивый и влюбленный в свое дело. Пока девчонки занимались разной пошивочной ерундой на уроках домоводства, мы мастерили табуретки.