Совдетство. Школьные окна

Ага, легко сказать! Как ты это сделаешь, если она лежачая больная, в дневник сына давно уже не заглядывает, чтобы не беспокоить больное сердце. Но и эта выходка сошла бы Саньку с рук… Во-первых, он, опомнившись, извинился перед Васькиным, тот попыхтел, побухтел и простил бузотера со словами:

– Эх, накернить бы тебя по-настоящему!

Во-вторых, Морковке стало не до порванного кармана: зверски избили старшеклассника Плешанова. Левка – пижон из 10 «А». Он ходил на занятия не в форме, а в темно-синей тройке. Из учителей в таком праздничном виде: пиджак, брюки, жилетка, галстук – на моей памяти являлся только практикант Семен Минаевич Горелик, рано облысевший юноша из Витебска.

Он почти к каждому слову добавлял частицу «таки». Например: «Расходенков, ты будешь-таки слушать новый материал или я выгоню тебя вон-таки из класса!» Чудак уже отработал практику и уехал к себе в родную Белоруссию, а мы еще долго потом прикалывались, передразнивая Горелика: «Чукмасов, ты дашь-таки списать математику или я дам-таки тебе в глаз таки!»

Кстати, старшеклассникам, если оставалось учиться год-полтора, а форма стала совсем уж мала или сильно обтрепалась, разрешали, чтобы не вводить в лишние расходы родителей, ходить на занятия в обычной одежде: девочкам – в скромной однотонной юбке и белой блузке, а мальчикам – в темном костюме, который можно, если семья стеснена в средствах, потом сдать в химчистку и надеть на выпускной вечер.

Об импортной тройке Плешанова Ананий Моисеевич ревниво заметил: что в таком виде и на посольский прием можно явиться. Кроме того, пижон щеголял в модных башмаках цвета старинного красного дерева.

– Мыски круглые? – уточнил дядя Юра.

– Круглые, – подтвердил я.

– Да, много маленьких дырочек в виде узора…

– «Ллойд», – мечтательно закатил глаза Башашкин. – Последний писк моды!

А Батурин знает толк в обуви, ведь музыканты в ресторане сидят на сцене, их штиблеты видны всем и должны быть безукоризненными, как капот правительственной «Чайки». Но и это еще не все: Плешанов на браслете носил японские электронные часы «Сейка» с синим циферблатом, они тикают так точно, что по ним однажды корректировали школьный звонок, он, гад, повадился прибавлять к уроку, и без того бесконечному, еще две минуты.

Безобразие!

Отец у Левы – журналист-международник, как и Валентин Зорин, который в радиопередаче «Обозреватели за круглым столом» объявляет строгим голосом: «А вот тут-то, коллега, я с вами поспорю!», но ничего нового не говорит, повторяя уже сказанное.