Совдетство. Школьные окна

Из зеркала на меня смотрел образцовый советский мальчик, никто бы не догадался, что вчера он едва не стал позором школы и своих родителей. Повезло, подфартило, пронесло… Но всё еще может обернуться катастрофой, если Серый и Корень вспомнят про меня! Жаль нет волшебной палочки, я бы, махнув ею, приказал: «Хочу оказаться во вчерашнем дне. Немедленно!» И вот я снова выхожу из Дома пионеров в холодный вечерний мрак, любуюсь на свежий плакат «Да здравствует Ленинский комсомол – верный помощник партии!» и направляюсь домой другим путем, мимо «Новатора», вдоль кирпичной стены Казанки, заглядываю к Кузе, и он рассказывает мне про очередное чудачество нашего тренера Тачанкина… Несколько мгновений я выжидаю, словно эта глупая мечта про волшебную палочку может воплотиться, но жизнь не сказка и чудес не бывает…

По радио заканчивалась «Пионерская зорька».

Актер, прикидываясь роботом, докладывал скрипучим механическим басом о трудовых подвигах юного поколения, которому предстоит жить при коммунизме:

– …в Соликамске Пермского края первое место по сбору металлолома заняли ученики второй школы, шесть тонн бесхозного железа благодаря их инициативе пойдут в переплавку, чтобы на поля вышли новые тракторы и комбайны…

Под песню «Гайдар шагает впереди…» я позавтракал.

Как обычно, разрезал вдоль булку за семь копеек, намазал маслом, посыпал сахаром, сложил половинки и съел, запивая сладким чаем. Экономная Лида заваривает сразу на два дня, но все равно выходит гораздо крепче и ароматнее, чем в школьном буфете. Воропай называет тамошний напиток «мочой молодого поросенка». Затем я сделал такой же бутерброд для Сталина и налил в майонезную банку чаю, собрал портфель, на всякий случай спрятал «Сезанна» подальше в стол, а то вредитель Сашка вернется с пятидневки, увидит и нарисует там какую-нибудь каля-маляку. Как я тогда покажусь на глаза святому человеку Павлу Назаровичу?

Одевшись и взяв со стола двугривенный, оставленный мне Лидой на усиленное питание, я вышел на волю, захлопнув дверь, спрятал ключи в кочанах и двинулся на третий этаж.

Со стороны это выглядело так, будто я несу мочу на анализ. До чердака удалось добраться беспрепятственно: общежитие вымерло, народ работает, учится или отсыпается после ночной смены. Слава богу, у нас в СССР нет безработицы, как в Америке, а то по Москве даже днем было бы не протолкаться!

Чердак пронизывали пыльные полосы света, проникавшие сквозь окна-будочки на крыше.