Совершенство

— Человек ко всему привыкает, и я привыкла, — голос звенит от злости, потому что воспоминания, которые я мечтала стереть из памяти, теперь вспыхивают в моем сознании яркими картинками. — Успела забыть, что раньше всё было иначе. Успела смириться с тем, что теперь моя жизнь именно такая. И она бы оставалась такой, если бы мамин новый сожитель в одну из ночей не изнасиловал меня.

Нестеров шумно сглатывает, но никак не выражает своего отношения к сказанному, лишь его теплая ладонь, лежащая на моей спине, сжимается в кулак.

Он не прерывает меня, зная, что, если перебьет, я остановлюсь. Дает выговориться, раз уж начала, понимая, что он, возможно, первый, кому я это рассказываю. И, если не считать членов семьи, он действительно первый.

Тогда, в шестнадцать лет, я лгала всем, как героически ушла из дома из-за ссоры с матерью и выглядела при этом круто в глазах одноклассников и знакомых. Эдакая эмансипированная хулиганка. Но на самом деле всё было иначе.

— После того, как я пожаловалась матери, она выгнала меня, сказав, что ей нужно устраивать собственную личную жизнь, а с Лолитой-конкуренткой под носом это делать не просто.

Теперь я говорю быстро, обрывая рассказ лишь тогда, когда в легких заканчивается воздух. Резко вдыхаю и продолжаю говорить. Слова сыпятся из моего рта, формируясь в предложения до того, как я сформулирую их в своей голове. До того, как передумаю и пожалею о том, что всё это ему рассказала.

— У меня была только спортивная сумка с одеждой и рюкзак с учебниками и канцелярией.

Оказавшись на улице, я понятия не имела о том, что мне теперь делать. Тогда я обратилась за помощью к отцу, надеясь, что он защитит меня. Но услышала в ответ, что я такая же шлюха, как мать.

Непривычная искренность собственных слов опаляет мне губы, стоит мне только признаться в той тайне, которую я столько лет тщательно скрывала от всех. В той боли, что хранилась внутри, оставив на моей душе уродливые шрамы.

— Не знаю, что было бы, если бы Тоша не спас меня тогда, — заканчиваю я бесцветным тоном и снова всхлипываю.

 — В тот день он снял мне квартиру и время от времени подкидывал денег.

Замолкаю, не зная, что ещё сказать. Но Нестеров снова прижимает меня к груди в трепетном и крепком объятии. На этот раз я не сопротивляюсь, и он снова ласково гладит мою спину подушечками пальцев.

Рассказ о собственном прошлом отнял у меня все силы и теперь я могу только молча плакать, уткнувшись в его плечо.