Совершенство

Простит его за глупость, она ведь добрая и милосердная, и любит его, хоть он и редкостный идиот. И если они все-таки будут вместе, а Нестеров остынет, перестав на меня злиться, мы сможем поговорить. Я объясню ему всё и когда-нибудь мы все будем вспоминать эту нелепую ситуацию как глупый, но смешной эпизод.

Смотрю на то, как волны накатывают на песчаный берег, одна за одной. Слушаю их успокаивающий шелест. Судя по отдаленным голосам, Лера и Сахаров вскоре возвращаются в лагерь, а судя по интонациям, мириться они не собираются.

Там, за моей спиной, кипят сборы, но я так и сижу, не шевелясь.

Может, прав Никита и это я во всем виновата? Я привыкла жить одним днем, не думая о последствиях, не заботясь о чужих чувствах. Привыкла манипулировать такими как он. Привыкла к тому, что я сама по себе. Почему-то теперь моя жизнь воспринимается иначе. Так, словно этой ночью она разделилась на «до» и «после».

Кажется, я сижу на берегу уже несколько часов, когда на горизонте появляется силуэт нашей яхты. Завороженно смотрю на то, как он медленно приближается, понимая, что наш отдых на этом окончен.

И от этой мысли внутри разливаются глухая досада и мерзкая ноющая тоска.

Глава 20. Хуже не будет

«I should have known

That the blood you bleed

Is just the blood you owe

but life is far away from fair

Was I stupid to love you?"

No Time to Die — Billie Eilish

(Перевод: Я должна была догадаться, что уйду одна. И это лишний раз доказывает, что кровь, которой ты истекаешь, ты задолжал. Мы были вместе, но я всё увидела, и это было невыносимо.

Ты был моей жизнью, но жизнью, далёкой от справедливости. Было ли глупо любить тебя?)

Нестеров снова проявляет поразительную смекалку в решении задачки про волка, козу и капусту: мы с ним не оказываемся в лодке вместе, как и заплаканная и раскрасневшаяся Лера не оказывается вместе с Сахаровым. Стратег, чтоб его.

Зато, когда Ник перевозит меня в шлюпке на борт яхты, еле сдерживаюсь от того, чтобы со злости не скинуть его в море. Только понимание, что я понятия не имею, как правильно грести удерживает меня от такого опрометчивого поступка.

Сахаров сопит, в бессловесной ярости ворочая веслами с тройным усердием, и бросает на меня точно такие же, полные негодования взгляды. Если бы глазами можно было стрелять по-настоящему, мы оба давно пали бы жертвами этой молчаливой, но яростной дуэли.

Оказавшись на яхте, тотчас ухожу в каюту, где провожу остаток пути в одиночестве, тупо уставившись в обтянутый стеганой кожей потолок.