Совершенство

Киваю зачем-то, подтверждая правильность собственных мыслей.

— Милана? — оборачивается Нестеров, так и не дождавшийся ответа.

А я хватаю с сиденья сумочку, решительно открываю дверцу и вырываюсь из машины, насквозь пропахшей ароматом бергамота, в сырую ночную прохладу. Взбегаю вверх по ступенькам и исчезаю в темноте.

Марку нужно потратить пару мгновений, чтобы отстегнуть ремень, а когда он открывает дверцу и выходит из машины, я уже слишком далеко, чтобы он вообще понял, в какую сторону сбежала его пассажирка.

«Бим, бим, бим…» — непрерывно пищит вдалеке датчик открытой дверцы Лэнда, но я уже миную маленький круглосуточный магазинчик выше остановки, откуда даже в такое время пахнет Владхлебовскими слойками.

Нестеров не найдет меня. И вряд ли станет искать. Вернется к Лауре, объяснит ей как-нибудь свое сегодняшнее бегство из «Лжи», и все в его жизни будет по-прежнему.

А мне теперь нужно как-нибудь избавиться от мыслей о нем. Вырвать, не жалея себя, вместе с кусочками сердца. И забыть. Больно ведь будет при любом раскладе, так какая разница, раньше или позже?

Поднимаюсь по безлюдной сопке к темно-серому дому-книжке.

Уже перевалило за полночь, но большинство окон все еще светятся. Не желающие спать жильцы заняты своими делами. Или как я боятся спать в темноте, опасаясь нашествия тараканов.

Под подошвами туфель хрустит мусор и осколки стекол, но я слишком расстроена, чтобы обращать на это внимание. По щекам льются горячие соленые слезы, стекают по шее и исчезают в высоком вороте платья.

Легкий ветер холодит мокрые дорожки на коже.

Я привыкла быть одна, но почему-то именно сейчас одиночество ощущается слишком острым и болезненным. Кажется, я еще больше запуталась в собственной жизни, которую Нестеров своим внезапным появлением перевернул с ног на голову.

Что мне теперь делать? Искать новую работу? А нужно ли? Может проще привычно плыть по течению, дождаться возвращения Антона и позволить ему всё решить?

Но на брата я тоже злюсь за то, что он, погрязший в собственных делах, даже не позвонил мне ни разу за это время.

Но, может так даже лучше. Он и без того слишком долго тянул на себе сестру-неудачницу, словно бесполезный балласт.

Вокруг темно, и безлюдно. С обеих сторон обшарпанные металлические гаражи, изрисованные цветным граффити прямо поверх облупившейся краски. К этому моменту мой приступ самобичевания достиг апогея и мне не страшно брести по улице, которую я в здравом уме посчитала бы рассадником маньяков и серийных убийц.