По пути в свою комнату Ник тихонько приоткрыл дверь спальни брата и заглянул внутрь. Кит еще спал. Николас с улыбкой прикрыл дверь, чтобы не разбудить близнеца.
Ник переоделся в лосины и темно-зеленый жакет, отметив, что лосины стали велики ему в талии и натянулись на бедрах. Год, проведенный в седле, не прошел даром. В конюшне его ждала верная лошадь. Он с любовью погладил ее по лощеному боку. Ник нашел ее на поле боя, удивившись тому, что это кобыла, а не жеребец. Судя по всему, прежний владелец ценил ее за силу и выносливость, а не за красоту, но, смыв с нее грязь и кровь, Николас обнаружил под ними атласную черную шкуру.
Он так и назвал ее – Атлас.
Ник неторопливо проехался по Гайд-парку, радуясь зеленой травке и свежим листочкам. В пруду плавали лебеди, в синем утреннем небе резвились жаворонки. Ник по-новому взглянул на английскую весну и оценил ее утонченную прелесть. Он радушно приветствовал джентльменов и приподнимал шляпу, здороваясь с дамами в экипажах. Большинство наверняка приняли его за близнеца, но это не так уж и важно.
Он снова дома, и ничто не может омрачить его счастья.
К его возвращению на Керзон-стрит Кит уже встал и оделся. Когда слуги сообщили ему о приезде брата, Кит запаниковал и решил немедленно вернуться в Хаттон-Холл. Ник застал его в столовой. Вглядевшись в лицо близнеца, как две капли воды похожее на его собственное, Ник рассмеялся.
– А я и забыл, как ты чертовски хорош собой, – хлопнул он брата по спине.
– Да и тебя война не изменила, – расхохотался Кит.
«Боюсь, что изменила».
– Война научила меня ценить дом и семью. У меня к тебе предложение, Кит. Хочу потратить свое офицерское жалованье на Хаттон-Грейндж. Буду жить там и разводить лошадей. – Он взял сосиску с тарелки брата.
– Сколько? – живо заинтересовался Кит.
– Около двух тысяч, но как только начну продавать животных, выплачу тебе реальную стоимость фермы.
– Две тысячи? Это все, что ты заработал на чертовой войне? Да я вчера больше в «Уайтсе» проиграл! – Кит осекся. Ну кто его тянул за язык?
Ник пропустил бестактность брата мимо ушей.
– О твоем невезении в картах ходят легенды. Благодари Бога, что это не вошло у тебя в привычку.
Киту вдруг захотелось признаться во всем как на духу:
– Вообще-то вошло. Последнее время я раздаю расписки, словно конфетти.
– Черт возьми, где твоя голова! – У Ника возникло такое чувство, будто он обращается к одному из своих молоденьких солдат. – Карточные долги нужно платить наличными. Очень отрезвляет.
