В свете ночных фонарей и снегопада он был похож на того парня, в которого я влюбилась семь лет назад.
— Зачем? — выкрикнула я. — Это не я хочу с тобой развестись…
— Затем, что может быть мне было бы проще… — он поднял голову и рассматривал ночное небо. — Проще признать, что я ошибся, что запутался, что ты другая, просто боишься показать слабость, что тебе тоже больно…
Я не понимала к чему он ведёт. И не хотела признавать, что да, мне больно, плохо, что я все это время молча выла в подушку, что меня выворачивало при мысли быть с кем-то другим кроме него.
Но также не собиралась тешить его самолюбие. Он хочет быть хозяином жизни, положения, жены. А я…
— Знаешь что, Миш, — я подошла вплотную и уловила аромат его парфюма, который сама и выбирала, — мужчина должен быть таким, чтобы ему без труда доверилась слабая и без оглядки покорилась сильная… Делай выводы…
— Какие? — его глаза отразили снежный поток.
— Ты недостаточно хорош, чтобы я позволила себе слабости и недостаточно силён, чтобы я вверила свою жизнь в твои руки.
***
Гости вывалились на порог ресторана всей гурьбой. Кто-то толкнул меня в бок, дородная тетка попыталась наступить на ногу. А я смотрела вслед уходящему мужчине с поднятым воротником и, наверно, ощущала боль. Саднящей раной внутри. Сжигающей остатки гордости.
Хотелось рвануть следом, схватиться за его пальто, уткнуться носом в родную грудь. Но я стояла. Миша хотел, чтобы я сказала, что мне плохо без него. Я хотела, чтобы он говорил про то, что по-прежнему любит, что сглупил, ошибся и его слова всего лишь слова.
В них нет чувств. Но он промолчал и ушёл.
— Алиса, вот вы где! — меня аккуратно подхватили под локоток. Обернувшись, я увидела Наташеньку. Она была взбудоражена и расстроена. Над головой громыхнул залп салюта. Честно, такой моветон на праздновании запускать фейерверки, но против именинника не попрешь.
Разбираться в душевных перипетиях Натали и Васи не было никакого желания. Я просто молчала, мысленно призывая девушку одуматься. То ли моя ментальная связь была хилой, то ли у блондинки нереально горело.
— Я, признаться, не знаю, как начать… — сказала она, уводя меня от толпы.
— Начни как-нибудь а там разберёмся, — со вздохом предложила я.
— Понимаете Вася он такой, такой…
В ее словах не было восторженности. Так скорее говорит замученная жена мужа алкоголика, на которой висят ещё трое детей."
"— Он ведь пьёт постоянно, — наконец призналась она, — или по уши в работе, причём это страшнее.
