До сих пор не могу понять, как меня так ловко окрутили, что пришлось увозить тело поэта домой. Хотя чего уж тут понимать…
Когда мое такси несмело моргнуло фарами, из ресторана вывалился, в прямом смысле, пропахав последние несколько ступенек задом, именинник. Спиридонов с таким нахрапом лез в нанятую машину, что я оцепенела, пытаясь сообразить, как он намеревается через окно проникнуть в салон. Но тут очухался водитель и стал орать, что такую пьянь он никуда не повезёт. На мои доводы, что я все оплачу только адрес другой, он почти ударился в истерику и мне пришлось следом за литературным гением грузиться на заднее сиденье.
Таксист хмыкнул и заявил, что если хоть раз тело решит испражнится- пойдём пешком.
Вася разглядев в салоне Тойоты знакомое лицо, совсем ополоумел и полез целоваться. Я приложила его сумкой и он, пробурчав какая я вредная, уткнулся носом мне в ноги, а потом и вовсе захрапел.
Отдельной главы достойно повествование взгромождения на третий этаж без лифта. Спиридонов оступался, вис на мне и лапал.
На втором лестничном пролёте его перекосило основательно и он попытался просунуть свои ручонки мне под пальто. Не справившись с пуговицами, он вдавил меня в перила спиной и, уткнувшись в шею, продышал перегаром:
— Как же от тебя вкусно пахнет, Алис…
— А от тебя не очень… — выдавила я, стараясь дышать через раз, чисто из-за боязни опьянеть от паров алкоголя.
Спихнув с себя невменяемое тридцатилетнее тело, которое всегда казалось мне тщедушным, а сейчас стало невероятно тяжёлым, попросила Васю не будить соседей и подниматься дальше.
С ключами тоже произошла заминка. В карманах его пальто их не оказалось и я, содрогаясь, полезла в штаны. Спиридонов, приваленный к стене, похабно заржал, я не выдержала и пихнула его локтем под рёбра.
В коридоре мы должны были растянуться: поэт схватил меня поперёк талии и попытался внести в квартиру на руках. Не то чтобы я была тяжёлой, скорее носильщик подкачал. Выпутавшись из его конечностей, я толкнула Васю внутрь и зажмурилась.
Тело рухнуло. Я приоткрыла дверь и закатила глаза при виде умилительной картины начинающего храпеть гения.
— Спиридонов, — наклонилась я, — поднимайся и шуруй на диван.
Ещё пару минут побарахтавшись в узкой прихожей, он выполз в зал и облокотившись спиной о кресло, засмеялся. Мне стало не по себе… Не каждый день дело имеешь с психами.
— Я тебя так сильно люблю Алис, — между всхлипами смеха проворчал он. — Но все бабы одинаковы…"
"Мужской бред не впечатлял.
