Хотелось развернуться и уйти, но вместо этого я сходила в ванну и принесла зелёный тазик. Бухнула его возле мужчины. Наведалась в кухню за водой и пошуршала в аптечке. Уголь нашла и, прикинув его вес, наковыряла десять таблеток. Глотать абсорбент не захотели. Я оставила пригоршню на столике.
— Все вы только одного и хотите, — он стягивал пальто, сидя на полу, — деньги, деньги, деньги… Ты ведь ничем от других не отличаешься… Тебе тоже от Миши одни деньги нужны были…
Не понимаю почему я стояла и слушала алкоголика, в котором явно говорили этиловые возлияния, а не мозги.
Наверно, в цирк захотелось.
— Ты даже познакомилась с ним, уведя у него деньги, — он рассмеялся и в хриплом мужском смехе свербела обида. — Ты ничем не лучше, а я вот люблю… Ты продажная Алис…
— А ты хреновый поэт, Вась! — и хлопнула входной дверью, заперев ее снаружи.
***
От телефона меня отвлёк звонок в дверь. Занимаясь выбором подарков к празднику, я не сразу сообразила, что звук доносится из коридора. Вставать и открывать не спешила, решила дать время неизвестному камикадзе одуматься, но не срослось.
К переливчатым трелям добавились удары.
Ириска рыжым пропеллером носилась под ногами, облаивая позднего гостя. Я посмотрела в глазок. Не узнала.
— Открой, — рявкнуло снаружи. Я опешила и голосом Лолиты, не той, что Милявская, а которая Набокова, шепнула в косяк:
— А взрослых нет… — вспомнила, что мне двадцать шесть и выругалась.
Провернулся замок и в узкую щель потянуло морозным воздухом.
— Чего тебе? — сварливо спросила я Спиридонова, который топтался и отряхивал с кроссовок мокрый снег.
— Не пустишь? — он сложил руки на тощей груди, стараясь выглядеть угрожающе. Я с сомнением приподняла бровь.
— Нет!
Я уже вознамерилась хряпнуть дверью в лучших драмовских традициях, но этот серверный олень просунул ногу в щель. Сузив глаза и поджав губы, я снова задала тот же вопрос:
— Чего тебе?
Мужчина взглянул на меня исподлобья. На физиономии разливалось какое-то печальное отчаянье вместе с темными кругами под глазами.
— И-извиниться хочу за вчерашнее, — заикнувшись, признался он.
— Мне не нужны твои извинения…
— А мне нужно твое прощение, — постарался мягко улыбнуться и сделать глазки кота из Шрека. Я не оценила и ещё раз дернула дверь. Непризнанный гений вздохнул и убрал ногу у меня с дороги. — Алис, пожалуйста…
Хряпнуть дверью, как крышкой гроба не получилось. Пришлось тихонько закрывать.
— Алис, нам надо поговорить… — услышала я снаружи квартиры.
