И этот туда же… Почему на моем жизненном пути появляются только мужчины, которым отчаянно хочется поболтать? Почему, к примеру, не отвезти молча девицу на Мальту? Ну или в гробовом молчании положить на плечи новую шубу. Да на крайний случай, и колье на шею пойдёт.
Вася из поэта переквалифицировался в дятла. Он стучал, стучал, стучал. В итоге на стук вышла бабушка соседка и все смолкло. Я посмотрела в глазок: понурый Спиридонов что-то объяснял Нине Викторовне. Через пару минут она ушла, а у меня звякнул телефон с смской от неё: «Алис впусти такого милого мальчика, ну что издеваешься?»
Меня подхлестнуло волной злости.
Звякнули ещё раз замки и я, схватив Василия за рукав дублёнки, втащила его в квартиру.
— Доволен? — рявкнула я. — Иди ещё весь подъезд оповести какая я нехорошая. И продажная. И вообще…
— И вообще, Алис, прости меня, — он схватил меня за руки, зажимая мои ладони в своих. — Я дурак. Вчера-пьяный дурак, который помнит только треть. И я наговорил лишнего. И не должен был… Алис, прости…
В порыве психа я выдернула у него свои руки и прошаркала в спальню.
Закрыла дверь и села на пол. Звуков из коридора слышно не было. Но потом звякнула посуда. Литературный гений появился бесшумно с двумя бокалами. Внутри плескался виски или коньяк. Один поставил возле моих ног, а сам сел напротив, почти копируя мою позу.
— Прости…
— Ты повторяешься, — ехидно перебила я.
— Нет, — он потёр лоб, стянул очки с лица. — Сейчас я извиняюсь не за вчерашнее, а вообще…
— Превентивно?
— Нет, — он подтянул серые треники и скрестил ноги, уперев локти в колени.
Подбородок положил на сцепленные в замок пальцы. — Я извиняюсь, за то, что молчал. Все знал и ни намеком, ни словом не предупредил. Извиняюсь, за то что трус, обыкновенный трус, который не способен был на предательство… Но все равно предавал. Тебя…
— О чем ты? — мои нахмуренные брови встретились у переносицы.
— Алис у него другая женщина… — он спрятал лицо в ладонях. — Уже около двух лет у твоего мужа любовница. И сейчас… Она беременна, Алис…
Глава 5
В моей голове его речь прозвучала, как бла-а бла-бла, бла, блааа.
Видимо, это как-то отразилось на моей обескураженной физиономии, потому что Вася усмехнулся и пояснил:
— Я не ломал рук, Алис, — взъерошил русые волосы, — мне не вырезали аппендицит и Миша не был у меня сиделкой. Я никогда не лечился от алкозависмости и твой муж не поддерживал меня тогда, не жил со мной в том санатории…
— А где же ты был? — ещё не веря в услышанное, ошарашено спросила я.
