Ник умеет переключить и отвлечь. И само его предложение настолько нереальное, что я даже подумать о нем не могу. Не будет никого лета зимой, это всего лишь предлог, избежать грустной любовницы, не более.
— Чай будешь? — я отстраняюсь, чтобы дотянуться до чашек, но мужчина шагает вслед за мной, придерживая за талию и шепчет:
— Тебя буду…
***
А август со вкусом сочных арбузов. Никита приносит их из узбекского ларька, что стоит не далеко от моего дома и каждый раз мы спорим, по пятну надо было выбирать или сухому хвостику.
Потом это нам обоим наскучивает и он идёт в кухню, чтобы в очередной раз удивиться моей коллекции ножей.
Да. Я фетишист на кухонные ножи. Меня бесят эти мелкие заточки, которыми ни мяса не нарезать, ни язык недоброжелателю. Помню, была у меня знакомая, в гости к которой я шла, как на виселицу, потому что как бы не был готов ужин, кто-то из народа все равно что-то доделывал на кухне. И вот стою я в обнимку с багетом, а она мне протягивает не нож, а зубочистку, которая максимум будет давить хлеб, но не резать.
Я матерюсь и неровными пластами чекрыжу хлебобулочное, внутри возмущаясь, дескать ещё бы кортик мне дала для идиотизма картины. Так и повелось, что свою коллекцию колющих я собирала не один год и упёрла при разводе в первых рядах. И самое смешное, что никто кроме Ника, не разделял моего пристрастия к хорошим кухонным приборам. Он настолько впечатлён, что предлагает женится на мне, только чтобы заполучить эту оружейную, я ехидно уточняю, что в моем приданом только наволочки.
Так и живем. Перетягиваем на себя одеяло, нам каждому нравиться встречаться лишь на своей территории, хотя я полюбила квартиру Ника всем сердцем за высокие потолки, свободное пространство и незастеклённый балкон, который смотрит на центр города с клумбами и фонтанами, но из принципа тяну его к себе. Он психует, потому что у меня маленькая кровать, неудобная ванна, где сложно купаться вдвоём и напрочь отсутсвует парковка. Выбешенный тем, что пришлось оставить машину в соседнем дворе, он просит встречаться только у него, а ещё лучше перевезти Ириску, тогда у меня не останется выбора, но это опять все усложняет и мы ругаемся на несколько дней, чтобы в сонное утро со вкусом земляночного чая встретиться у меня в постеле.
И эти несколько дней без него для меня превращаются в медленную агонию. Я протаптываю на ламинате тропинку от спальни к кухне, потому что не могу сидеть на месте. Спать я тоже не могу: постель помнит его запах. Я психую.
