Задерживаюсь на работе, чтобы не дышать ароматом дома, что пропитался насквозь одним невероятным мужчиной. А потом заявляется он, с ящиком свежей ежевики и признанием, что скучал и просто падает с ног. Пусть падает. Он засыпает раньше полуночи, а я, как коршун вьюсь над ним, по-прежнему не находя себе места. Успокаиваюсь лишь подкатившись ему под бок, оказавшись прижатой к груди. До утра со вкусом земляничного чая, что завариват Никита в стеклянном чайнике. И я сижу на кухне, наблюдаю за его шаманскими обрядами с ягодами и заваркой и понимаю, что проигрываем мы оба, такие гордые и неприступные с одним лишь только сексом.
Безбожно. Можно сказать «в сухую».
Он слишком близко. Даже не на расстоянии вытянутой руки. Ладони возможно. Я теряю бдительность и вот в дождливый августовский вечер Никита бурчит из ванной, где наблевала собака, что именно поэтому не любит животных.
— Почему? Они блюют и гадят? — я вычёсываю из шерсти собаки остатки корма, а мужчина выбрасывает в мусор влажные салфетки, которыми он оттирал следы безответной любви шпица и арбуза.
— У меня родители врачи, — он перехватывает Ириску за шкирку, чтобы мне было удобнее ее чесать и держит на вытянутой руке, потому что футболок не признаёт и по привычке рассекает у меня в квартире в одних домашних шортах. — И как любые озабоченные санитарией, они запрещали всяких животных. У меня даже рыбок не было!
В голосе сквозит такая неприкрытая обида, что я невольно улыбаюсь, глядя как взрослый, сильный мужчина, забитый татуировками, с должностью главы регионального филиала по программному обеспечению, стоит тут такой недовольный.
"
"— А на даче у родительских друзей, — продолжает Никита, спуская собаку с рук, — я нашёл ежа. Принёс его, и то ли отец был уже хорошо поддат, то ли мама не доглядела… Мне его разрешили оставить. А эта неблагодарная скотина, которую я мясом кормил весь вечер, ночью начал гадить. На утро батя поскользнулся на дерьме и заставил меня все это мыть. Тогда-то я и понял, что недостаточно люблю животное, раз так не понравилось убирать ним.
Я посочувствовала и рассказала историю про кота Филю, который жил у бабушки. Я в возрасте девяти лет ещё не знала, что молочные продукты семейству кошачих нельзя и пока бабуля была занята весь день походом по магазинам, я упорно скармливала Фильке банку отборной, деревенской сметаны. На утро там не то что кучи, там минное поле было. И да. Меня тоже заставили все это убирать.
