Я ещё обдумывала как бы поэффектнее заявиться на глаза этим спорщикам, но Рубенской снова сбил меня с мысли.
— Вась, а чем ты в итоге ее соблазнил? — бывший муж гоготнул. — Не слезливыми же историями и не поэтами серебряного века?
Спиридонов что-то быстро и тихо стал отвечать. Как я не прикалывалась ухом к дверце, разобрать ничего не смогла, правда поняла несколько слов, но они, увы, не пройдут цензуру. А потом бывший муж заржал и оборвал пламенную речь писателя:
— А как ты выкручиваться будешь, когда она все узнаёт? А она ведь узнаёт…
А она уже знает!!! И черт, я не понимала как реагировать.
Предельно понятным становиться поведение Васи, все это затевалось с одной целью-спор. И я вдруг осознала насколько лживые, мерзкие, поганые люди меня окружают. Да что там окружают? Они в душу пролазят. Под кожу взъедаются. А уходя, оставляют выжженный пепел.
Я прикусила изнутри щеку. Не хватало ещё развертеться тут. Только посмей. После похабного развода мне вообще ничего не страшно. И не больно. Разве что только саднит в груди, но это сердце сбоит, аритмия там всякая, а не разрушенные ожидания.
Мысленно дав себе затрещину, я все ещё размышляла, как выбираться из укрытия. Как по мне, крайне экстравагантно было бы выехать отсюда на чьём- нибудь надгробии и затеять извечную забаву «разозли нервного, довели ранимого» а уж до ручки, виселицы или плахи будем глядеть по обстоятельствам.
— Если ты не будешь трепать своим языком, она ничего не узнаёт, — прошипел Спиридонов. И я, толкнув дверцу наружу, шагнула в кабинет со злой фразой:
— Ну и олени же вы!
Глава 20
Пауза достойная мхатовских подмосток.
Мужчины в оцеплении наблюдали как я, перешагнув через порог гардеробной, приближаюсь к столу. На лице Васи не дрогнул ни один мускул, такая маска фараона. Посмертная. А вот Миша… Рубенской не изменился, может немного раздобрел, но смотрит также насмешливо и глумливо. Я добралась до своей цели и тоже присела на один из стульев, увидела пачку сигарет и потянулась за ней. Спиридонов без слов пустил по гладкому дереву зажигалку.
Я поймала и прикурила. Оглянулась в поисках пепельницы. Не нашла. Вытряхнула ручки из декоративного деревянного стаканчика и сбросила в него пепел. Черт, черт, черт! Я полтора года не курю.
Сигаретный дым продрал горло. На языке появился неприятный жжёный вкус, а нос сразу забило. Но я не подавала виду, хоть и неприятно было. Если бы не табак, меня бы сейчас колошматило в разные стороны, руки подрагивали, а губы мелко дрожали. Сигареты помогали.
