Я втрескалась в тебя почти с самого начала, ещё на этапе ночных звонков… Не стоило столько городить…
Я встала из-за стола. Покачнулась на неустойчивых каблуках. Дошла до двери. Уже положила ладонь на ручку… Был бы тут какой-нибудь великий философ он бы велеречиво сказал, что «все проходит и это пройдёт». Но тут была только я. Точно знающая, что это «все» может подзастрять. Что и произошло.
Я обернулась к мужчинам, которые так же неподвижно сидели за столом. В любой нормальной бабе живет, соседствует и перетрясает бельишко такая коварная змеища, которая не упустит случая плюнуть ядом.
— Миш, помнишь за неделю до свадьбы Олеси я звонила тебе ночью? — мужчина задумался, но все же кивнул. — Я тогда ещё сказала, что мне ничего не надо… Так вот, пусть это всего лишь формальность… После того как я сказала, что люблю тебя, я легла под незнакомого чувака, вроде бы брат мужа Олеси… Черт знает, я даже имени не запомнила. И трахалась с ним всю ночь. Так что, формально, ты рогоносец…
Рубенской сжал в ладони пачку сигарет, а я оскалилась самой добродушной улыбкой, перевела взгляд на Спиридонова.
Он итак был мрачнее тучи, но заподозрив подставу с моей стороны, совсем потемнел.
— Ииии, Вась, — я улыбнулась и шёпотом, настолько, чтобы все присутствующие услышали, сказала, — я… имитировала.
Дверь за моей спиной хлопнула, а я вытерла слёзы тыльной стороной ладони и пошла к лестнице.
Я бежала на улицу. На пропахшую выхлопными газами, уличной едой, дешёвыми духами, улицу.
В горле клокотал крик, а внутри сотрясалось все. Остановившись возле машины, я посмотрела в боковое окно и сузила глаза. Ну уж нет. Я не заплачу. Не буду сопли вытирать. Как в том анекдоте, про богатого дворянина при смерти и его фразу всем прихлебателям «Не дождётесь!»
Я порывисто выдохнула. Дёрнулась за ключами, но вспомнила, что мои ключи остались в пальто, что до сих пор висит в гардеробной писателя. Посмотрела в небо и взвыла. Мысленно. Только начала новую браваду, что подумаешь вернусь и заберу свои вещи, как меня подхватили под локоток.
Я резко обернулась. Вася в одной рубашке стоял позади. Держал мою одежду.
— Спасибо, — холодно выдавила я и дёрнула руку. Пальцы на предплечье сжались сильнее. — Отпусти.
Меня проигнорировали. Обвели вокруг машины и затолкали на пассажирское сиденье. Я так поразилась(читай офигела), что просто наблюдала, как Спиридонов открыл водительскую дверь, отодвинул кресло и завёл двигатель.
