Совсем не ангел

Я думал…

Ангел вновь рванул к нему и схватил за горло, намереваясь свернуть ведьмаку шею, а мне было уже все равно.

— Я не знаю, как тебя на самом деле зовут, да и не важно. Но ты должен знать, что это была не любовь. Когда любишь, не заставляешь страдать другого, так как хуже от этого становится тебе самому. Ты убил во мне все чувства, и все эти три года я была лишь оболочкой, пустой внутри. Ангел помог мне вернуться, он оживил меня и за это я ему очень благодарна.

— Есения, прошу, — прохрипел парень, — не дай ему меня убить.

Подойдя к мужу, я положила ладонь на его плечо.

— Не надо марать об него руки, любимый. Он не заслуживает легкой расправы. Сдадим его Трибуналу и пусть поступают с этой мразью так, как он того заслуживает.

— Он отнял у нас три года. Из-за него я был вдали от тебя, не видел рождение своей дочери, ее первых шагов, не слышал ее первых слов, — процедил Цанев, сжимая хватку на горле все крепче, — я из последних сил сдерживаю сейчас зверя, который хочет порвать его на кусочки…

— Нет, ты не возьмёшь на душу этот грех.

Он того не стоит! — прошла еще минута, прежде чем пальцы волка медленно разжались, и парень, не удержавшись на ногах, упал на пол.

— Не думай, что ты легко отделался, щенок. От Трибунала ты не скроешься, — с этими словами мы отправились к двери.

Выйдя на улицу, я повернулась к нему, обняла ладошками его все еще хмурое лицо и, потянувшись вперед, коснулась его губ своими.

— Наконец-то домой, я так соскучилась по Еве!

Стоял ранний зимний вечер.

По усыпанной снегом тропинке, неуклюже перебирая маленькими ножками, бежала самая счастливая девочка на свете. Родители разбудили ее сегодня рано утром, и, не говоря куда они сегодня едут, тепло одели ребенка, усадили в большой черный джип и привезли… в сказку.

Ева Цанев, за все свои три года, ни разу не была в елочном парке. Мама рассказала ей, что здесь они должны выбрать самую красивую елку, отвезти домой и нарядить в игрушки, которые они еще неделю назад привезли из магазина.

Теперь девочка не видела покоя, перебегая от одной зеленой красавицы к другой, не в силах выбрать «ту самую».

Родители ее не торопили. Прогуливаясь чуть в стороне, они о чем-то спорили, но сердце подсказывало маленькой ведьмочке, что все в порядке, и они скоро помирятся.

— Лисенок, меня не было всего четыре часа, ну прекращай дуться, — Ангел обнял за талию, одетую в теплую белую курточку жену, и попытался поцеловать ее в щеку, но Есения не далась.