Совсем не ангел

— Тебя не было всю ночь, Цанев, и ты даже не позвонил! Уехал с братьями и поминай как звали, а я волновалась, между прочим.

— У меня была уважительная причина.

— И какая же? — вырвавшись из его хватки, девушка отошла на шаг и уперла закутанные в цветастые варежки кулачки в бока.

— Я не могу сказать. Не сейчас.

— Вот, когда сможешь, тогда и распускай свои лапищи, а пока не лезь. Я обиделась, — в сердце у девушки внезапно кольнуло и они с Ангелом, не сговариваясь, повернулись в ту сторону, где должна была находиться их дочь.

Все елки в парке стояли в больших черных горшках, один из которых и облюбовала малышка.

Решив, во что бы то ни с тало, завладеть им, она начала раскачивать дерево, видимо, пытаясь вырвать его с корнем, и сейчас оно вот-вот должно было свалиться ей на голову.

— Ева! — закричала Сеня и бросилась к дочери. Ангел перегнал жену, но чувствовал, что не успеет и тут они, резко затормозив, встали как вкопанные.

Подняв верх правую, сжатую в кулачок ручку, девочка резко разжала ее и дерево, так и не достав до нее, застыло в воздухе.

Ангел подлетел к дочери и, схватив ее в охапку, поднял верх.

— Папаська, я воть ету хотю на Новий гот. Она сама меня выбьяла, — весело смеясь сообщила ему малышка.

— А, по-моему, — строго заметила подошедшая к ним Сеня, — это ты выбрала горшочек, в котором эта елочка стояла.

Даже не собираясь отрицать это замечания, Ева кивнула и обняла Ангела за шею.

— Зято я закайдавая ёочку.

— Молодец, малышка, — похвалил ее отец, и подмигнул жене, — еще одна смышленая ведьмочка растет.

— Ну хоть что-то ей от матери передалось, а то соседи думают, что я тут как бы ни при чем. Внешность твоя, характер тоже, — Сене, что все еще была обижена на него, пришлось прикусить нижнюю губу, чтобы не рассмеяться.

— Настоящая папина драгоценность, да, малышка? — Ева быстро закивала и Цанев поцеловал ее в пухлую щечку.

— Мамаську този цевуй, она този хосет, — второй раз уговаривать волка не пришлось.

Освободив вторую руку, он схватил жену за талию, прижал к себе, и впился в ее побелевшие на морозе губы горячим поцелуем, на который она не могла не ответить.

Стоило Ангелу, тащившему елку, Есении и Еве переступить порог резиденции, как их встретил разноголосый шум и заразительный смех.