– Помолчал, несколько секунд обдумывая что-то, и продолжил: – Мои взаимоотношения с женщинами в большинстве случаев строились по такому же принципу: я принимаю решения, а они его не оспаривают. Но ты не относишься к тем женщинам, которым можно тупо отдавать приказания и пребывать в уверенности, что они поспешат их исполнять, не задумываясь. Ты сильная, умная, вполне самостоятельная и яркая личность, много чего добившаяся в жизни, и сама привыкла не только брать на себя ответственность, но и решать за многих людей.
Снова замолчал. Смотрели, как меняется цвет набухающей апрельской зелени на лугах под медленно текущими по небу редкими облаками. Дина даже мысленно не торопила его.
– Ты же понимаешь, что мы теперь вместе? – Он повернулся к ней и посмотрел в глаза спокойным, уверенным взглядом.
– Вместе? – вместо ответа спросила Дина.
– Ну а как? – удивился Влад. – Для меня это очевидно и понятно. Тебе, думаю, тоже. Остается один вопрос: сможешь ли ты оставить дело своей жизни, свою работу и жить со мной здесь?
Она вздохнула максимально глубоко, закрыла глаза, задержала дыхание и, медленно выдохнув, посмотрела в его глаза.
– В жизни я не совсем такая, какой ты меня узнал за эти восемнадцать дней. Парадоксально, но эта авария дала мне уникальную возможность остановиться, расслабиться и первый раз за много лет полностью отключиться и отдохнуть от проблем Центра и моих подопечных. Даже выспаться нормально за много-много лет мне удалось только в эти дни.
В обыденной жизни я не мимишная белочка с мультяшными глазами и не веселушка, Влад, а деловая тетка, постоянно находящаяся в режиме полной собранности, готовности к любым негативным ситуациям и возможным нападениям, очень внимательная к мелочам, резкая дама и великая матерщинница в стрессовых или трудных случаях. Пять лет на скорой экстренной травматологии в самом начале двухтысячных – это очень жесткая школа, напрочь лишающая любых иллюзий и романтизма.
Взамен я получила здоровый медицинский цинизм и узнала изнанку жизни, с которой никому не пожелаешь столкнуться. Я жесткий адвокат, не гнушающийся никакими методами в рамках закона. А когда дело касается защиты детей, пострадавших от абьюзеров, то легко выхожу за эти рамки. У меня совесть не екает, даже когда я применяю грязные методы: подкуп, шантаж и угрозы, а иногда и что пожестче простых угроз, в интересах детей – запросто.
