SPA-чистилище

Валерий Петрович записал в свой чудо-блокнот приметы малыша Бури: рост около ста тридцати, щуплого телосложения, черные глаза, черные волосы, одет в темные трикотажные брюки и светлую рубашку (под нею теплая военная фуфайка голубого цвета). При себе имел несколько полиэтиленовых пакетов, предположительно с маркировкой «Рамстор»…

– У меня, в свою очередь, – сказал он, – тоже имеются к вам вопросы, дорогой Имомали.

Таджик подобострастно поклонился.

– Слушаю вас, уважаемый господин начальник.

– Вы давно здесь, в Листвянке, работаете?

– Две недели сегодня закончились.

– С Аллой Михайловной знакомы?

– С хозяйкой? Да, знакомы. Алла очень хороший человек.

– Когда в последний раз ты ее видел?

– Не могу точно вспомнить.

Все вопросы Ходасевич задавал в быстром ритме. Он неотступно следил за зрачками допрашиваемого. Лицо Имомали казалось непроницаемым, черные оливы глаз не дергались, и отвечал таджик не задумываясь. Ходасевич был готов поставить доллар против рваного советского рубля, что азиат не врал и допроса не боялся.

– В среду ты ее видел?

– Не видел. Точно не видел.

– Почему говоришь, что «точно»?

– А где ты был в среду?

– На бетон-завод ездил, машины заказывал, сюда отправлял.

Из-за быстрого темпа разговора азиат стал хуже говорить по-русски. А может, оттого, что рядом стоял Василий и, не отрываясь – почище, чем Ходасевич, – с некоторой даже угрозой, вглядывался в его лицо.

– А здесь кто бетон принимал?

– Брат мой, Фарид. И еще хозяин, Василий.

Валерий Петрович заметил, как лицо соседа полыхнуло раздражением и злобой.

– Значит, Василий здесь был в среду? – спокойно уточнил он, словно речь шла об отсутствующем.

– Что ты врешь, чурбан проклятый! – прорычал сосед. – Я сюда только на полтора часа заехал, уже поздно вечером, чтобы вас, безмозглых ишаков, проверить. После своей работы приехал!..

Таджик отшатнулся, побледнел, облизал губы и добавил:

– Правду говорит господин Василий, он совсем поздно приехал, уже темно было.

– Неважно, – отмахнулся Ходасевич, – это не имеет значения, вашего хозяина никто ни в чем не подозревает… А когда ты все-таки соседку Аллу видел? Во вторник?

– Не помню. Может, видел, может, нет. А может, это в понедельник было… Я на велосипеде проезжал, она у своей калитки электрической косой траву косила. Я ей «здравствуйте» сказал. Всё, больше никогда я её не видел. И с ней не разговаривал.