Казалось, я не спала, лишь моргнула, а затем вздрогнула от звука отпирающейся двери. Было уже утро, тусклый свет проникал в мое окно. Я села на постели, чтобы достойно встретить новости, которые мне принесли и приняла самый равнодушный вид.
Однако увидев, кто вошел в комнату, я не смогла сдержать возгласа радости.
— Лиззи! — прошептала я.
В комнату вошла бывшая соседка. В руках поднос с чем-то дымящимся.
— Принесла тебе завтрак, — пробасила подруга и быстро составила на полочку тарелку с кашей, кусок хлеба и горячий травяной отвар.
Мне ужасно хотелось есть, но еще больше хотелось поговорить с Лиззи. Кажется, она правильно поняла мою нерешительность.
— Ешь, у тебя была тяжелая ночь. Но день будет еще тяжелее.
Подумав, она порывисто обняла меня, а потом поспешила выйти, оставив меня наедине с легким завтраком и тяжелыми мыслями.
17.2
Завтрак уже давно прошел, за окном рассвело, а за мной так никто и не приходил. Сначала я ждала, переживала. Но минуты тянулись, сливаясь в длинный долгий день.
Чего они ждут? Что в приступе клаустрофобии и под давлением чувства голода возьму на себя вину? А, может, уже костер там для меня складывают, чтобы согрелась после сырости каменной кельи?
Я не спала, но впала в какое-то оцепенение, словно экономила силы.
Лежала на постели все в том же платье и смотрела в потолок, прокручивая в голове итоги моей жизни в этом недружелюбном мире.
Наконец в коридоре послышались шаги, и спустя пару секунд дверь отворилась. На пороге стоял Слуга Света. Тот, который приезжал в замок и вел службы.
Он казался таким добрым и каким-то даже родным по сравнению с тем, кто конвоировал меня. Хотя я понимала, что и ему доверять не стоит.
— Пусть будет Свет в душе твоей, дитя, — сказал он, входя в комнату.
Немного помедлил, внимательно рассматривая меня и сел на кровать, устроившись в ногах. Я не двинулась. Было ужасно лень шевелиться.
— Прежде чем мы выйдем отсюда, я хочу спросить, есть ли у тебя на сердце что-то, что ты хочешь сказать?
Я смотрела на него равнодушным взглядом.
Хочет сыграть в доброго полицейского и показать, будто ему важны мои интересы? Ни за что не поверю! Тем более, что он уже допрашивал меня ранее."
"— Мне нечего скрывать. Так случилось, что я стала деталью чьего-то очень хитроумного плана. А как только стала не нужна, то от меня поспешили избавиться.
— Что ты имеешь в виду? Ты можешь предъявить кому-то обвинения? — оживился он.
— Я сирота, потерявшая не только память, но и дом. Никто не заступится за меня.
