Спаси моего сына

– Давай, – кивает Саша и подзывает официанта, чтобы попросить счёт.

Этот контраст, когда ощущаю то титаническое спокойствие, то неясную тревогу, которая понуждает меня нервничать, удивителен. Мне нравится проводить время с Дарьяловым. Просто брести вдоль вечерней Невы, болтать обо всём и ни о чём. Узнавать друг друга лучше. И не думать о прошлом.

Когда вижу на экране мобильника входящий вызов от матери, морщусь, но поймав вопросительный взгляд Саши, даю понять, что отойду на минуту.

– Да, – отвечаю коротко, чтобы тут же очертить границы.

– Почему ты не дома? – требует ответа мама.

– И тебе привет. Я не дома, потому что гуляю.

– В такое время? Ты одна?

– Нет, мама, я не одна, – говорю терпеливо. – И перестань уже приходить ко мне домой без предварительного договора!

Цежу эти слова в трубку, не желая, чтобы их слышал Дарьялов. Что вообще происходит? Почему мать вдруг начинает ко мне относиться, как к неразумной девчонке? А хотя… может, я такой и была в глазах тех, кто видел нас с Верниковским со стороны? И кто нас знал все эти десять лет, как семейную пару?

– Ты с Даней? Как хорошо…

– Мама… нет, я не с ним.

С мстительным удовлетворением нажимаю отбой и возвращаюсь к Дарьялову.

– Всё нормально? – уточняет он, глядя на меня внимательно. Даже цепко, к чему, кажется, уже начинаю привыкать.

– Абсолютно, – заверяю в ответ. – Так на чём мы остановились?

– На том, какая из книг о Фандорине самая интересная.

***

Даня до последнего надеялся, что Соня приедет… Хотя, понимал, что это может стать неловким для всех. И что почувствует жена, когда будет сидеть за праздничным столом, понимал тоже.

Впрочем, он не собирался сдаваться. Хотел пока дать ей время, а после начать добиваться, чтобы она простила его и вернулась.

Он ведь соскучился по ней до безумия. А когда Соня ему снилась, у Дани возникало лишь одно желание – примчаться к ней посреди ночи. Заставить открыть ему дверь, и… Нет, об этом думать было нельзя, иначе он точно так ведь и сделал бы, а потом – горько пожалел.

А ещё был Марк, который постоянно расспрашивал о Соне, и он не мог просто взять и сказать сыну, чтобы тот перестал это делать. И эти его сны… Может, он зря каждый раз, когда слышал имя жены, произнесенное устами Марка, настолько себя изводил?

– Данил, не помешаю? – спросила тёща, входя на кухню, где Верниковский стоял и смотрел в окно.

Слишком быстро устал от гомона гостей.